Слева молот, справа серп

Пусть платят по 50 рублей в месяц, и мы в расчете.

– Гвидо, кебенизируйся отсюда. Ты меркантильный и злопамятный человечишко. Именно человечишко. Поэтому и вместо х. я у тебя пестик.

– Не ожидал от вас, товарищ Колодяжный. Впрочем, скажи мне, кто твой друг…

Вослед выходящему из купе Шнапсте полетел домашний тапок Малютки.

Ночь прошла относительно спокойно, если не считать приставаний Люси Блиндюк к радиоведущему Эйнару Репше: пробудившись, она выпила водки и просила спавшего на второй полке Эйнара овладеть ею.

Худощавый латыш, вытащив клетчатый платочек, долго тер линзы очков, а затем разразился матерной тирадой. Уразумев, что сексуальных приключений оставшиеся до подъема часы не принесут, Люся, не раздеваясь, уснула.

Динамики ожили голосом Эдуарда Хиля. Проводница сообщила о запрете на пользование туалетами, предложив воспользоваться вокзальным клозетом. Шурша газетами, народ потянулся в сторону березовой рощицы. Лица трудовых десантников могли украсить любую доску позора с надписью «Нашему коллективу стыдно за вас».

Рома успел сбегать в киоск «Союзпечати». Купил почтовый конверт. В углу прямоугольника к финишу мчались два конькобежца с багровыми лицами.

– Андрюша, а ты можешь амурчика нарисовать?

– У меня руки дрожат.

– Выпей – и перестанут. Вот тебе конверт. Нарисуй на нем амурчика, целящегося в сердце.

Марьин быстро нарисовал ангелочка. Стрела получилась гнутой. Крылья больше походили на вороньи. Выражением лица ангелочек смахивал на дебила.

– Андрюш, великолепно.

Но одной детали не хватает.

– Колчан подрисовать?

– Нет. Подрисуй ему пипиську. Ма-а-ленькую такую пимпочку.

– Рома… Опять все вокруг хера вертится? Надоело…

– Андрюша, дорисовывай. Ты когда-нибудь видел ангела без пиписьки?

– Я, слава тебе господи, ангелов еще в свой жизни не встречал. Рановато мне. Кому письмо, Рома?

– Проводнице из спецвагона.

– Такой пошлятины я от тебя не ожидал…

Путь к яблоневым садам занял не более получаса. Опухшая активистка вносила в поездку нотки творчества.

Стоя в проходе автобуса, она осипшим голосом призывала:

– А теперь нашу походную, товарищи!

Похмельные голоса затягивали песню «Когда мои друзья со мной». Чрезмерное усердствование на припеве про снег, зной и дождик проливной заставляло дрожать стекла автобуса. Готовых к битве за урожай десантников встречало колхозное руководство. После напутствия славно потрудиться на благо Родины отряд вооружился деревянными ящиками и приступил к сбору плодов.