Слезы черной вдовы

Нет, он боится именно ее смерти. Боится, что она откроет окно еще раз.

И еще четче Светлана усвоила это, когда Кошкин вдруг приблизился к ней вплотную. Ей даже показалось, что сейчас он коснется ее и прижмет к себе. Мелькнуло: до чего же забавно, ведь Степан Егорович вовсе не догадывается, что совсем недавно она видела его во сне - как своего избавителя и защитника. Как единственный луч света в своей и по-дурацки сложившейся жизни.

Были у нее и другие мысли относительно Кошкина, от которых в выстуженных ветром комнатах ей становилось жарко.

Но оказалось, Кошкина заботит что-то другое.

- У вас зрачок сжался в точку. И на свет не реагирует, - сказал он. А после зачем-то приблизил и отдалил свечу от ее лица. - Вы приняли что-то? Какое-то лекарство?

- Да… что-то принимала - меня весь день мигрень мучила, - рассеяно отозвалась Светлана. - Почему вы спросили?

Она почувствовала себя ужасно глупо, смутилась и отошла, плотнее запахивая пеньюар.

На вопрос ее Степан Егорович не ответил. Только продолжал смотреть крайне серьезно.

- Светлана Дмитриевна, послушайте меня, - заговорил он вдруг даже с пылом, - я даю вам слово, что сделаю все от меня зависящее… Все - слышите! Чтобы расследование провели как можно более тщательно. Чтобы учли каждую, самую незначительную деталь.

- К чему? - удивленная таким словами, Светлана нервно улыбнулась.

- Никогда! - резко перебил он - да так, что Светлана невольно вздрогнула. А Кошкин и сам смутился и попытался объяснить: - Даже если и впрямь вы совершили эти убийства, то определенно не в твердом разуме. Вы не заслуживаете того наказания, которое сами выдумали для себя.

До чего же много для Светланы значили эти слова. Но они будто о другом человеке - что он о ней, о Светлане, знает?…

- «Если»? - переспросила она.

- Допускаю. Ведь вы не помните самого момента выстрела?

- Нет. Я уже говорила вам.

И Светлана увидела его победный взгляд. Ей даже показалось в тот момент, что он совершенно твердо уверен в ее невиновности. Как же ей захотелось ему поверить… счесть себя жертвой и начать размышлять, кто же мог так жестоко с ней обойтись.

Но Светлана вспомнила сегодняшний свой полусон - такой живой и осязаемый.