Слезы черной вдовы

Не раздумывая, Кошкин отодвинул полу халата и осторожно, двумя пальцами, потянул свернутый пополам бумажный лист, что лежал там.

- Письмо? Как это я умудрился просмотреть… - мигом подскочил и встал за его плечом Девятов. Но тут же разочарованно протянул: - на французском…

Языка он не знал, но все равно попытался перевести вслух:

- «Любимый Павел Владимирович…»

- Любезный Павел Владимирович, не любимый, а любезный, - тотчас поправил Кошкин. - Это дама пишет. Она просит его немедля приехать в Горки для неотложного разговора, дает точный адрес и рассказывает, как добраться… подписи нет.

Это был тонкий, подкрашенный голубым, листок из качественной и дорогой бумаги, вырванный, очевидно, из дневника. Что примечательно, кем сия дама приходится убитому графу, из письма было непонятно.

- Может, это сама Раскатова писала? - предположил Девятов. - Вот только она отрицала, что вызывала мужа.

- Ежели отрицала, то первым бы делом забрала письмо. Времени для этого у нее было достаточно.

- Может, она не знала, что граф его в кармане носит?

- На дуру она не похожа: не знала б точно, так проверила бы.

Кошкин вспомнил холодный, изучающий взгляд Раскатовой, коим наградила она его при встрече, и отчего-то подумал, что, ежели графа и правда убила его супруга, то они не вычислят ее никогда. Потому что уж кто-кто, а она точно подстроила бы все так, что комар носа не подточит.

Вот только это было не рядовое расследование убийства: Кошкин явился сюда по личной просьбе графа Шувалова, человека, которому он был обязан всем.

- Тоже возьми в лабораторию и узнай все, что сможешь, - Кошкин отдал листок Девятову. - Сколько уже тело здесь лежит?

- Так… - охотно отозвался Девятов, - ежели убили его ровно в полночь, получается… десять с половиной часов.

Кошкин уже хотел, было, принять сказанное на веру, но сообразил - что-то тут не так. И настороженно повернулся к Девятову:

- Откуда такая точность - про полночь?

Лицо Девятова сделалось хитрым:

- Так часы остановились.

Проследив за взглядом Девятова, Кошкин действительно увидел большие напольные часы слева от входной двери. Стрелки их замерли на пяти минутах первого. Часы стояли.

Кошкин еще раз повернулся к помощнику, оценил взглядом, не шутит ли он, и устало заключил:

- Девятов, ты - идиот.