Слезы черной вдовы

- И что было, когда вы вошли? - Кошкин чуть посуровел голосом и счел нужным добавить: - Помните, что от ваших слов зависит, найдем ли мы убийцу!

- Я понимаю. Когда я вошла, то первым делом увидела кровь на полу и Павла Владимировича… Светлана сидела на полу, вся перепачканная, и трясла его за плечо.

- Зачем? Разве не очевидно было, что он мертв?

- Что значит «зачем»?! - нерешительность в голосе барышни опять сменилась отчаянной смелостью. - Он ведь ее муж! Разумеется, она надеялась его спасти! Что же - она должна была хладнокровно глядеть, как он лежит на полу?!

Кошкин под таким напором неожиданно смешался:

- Я просто хотел уточнить, Надежда Дмитриевна… Ее сиятельство никто ни в чем не обвиняет.

- Разумеется, вы не должны ее обвинять! - Барышня вспыхнула еще больше. - Светлана этого не делала, как вы вообще могли подумать, будто она замешана в убийстве!

Кошкин совсем смешался. Будь на месте этой девицы кто попроще - вор, разбойник, проститутка - он бы давно уже осадил наглеца, но как ему вести себя со знатью, он до сих пор представлял плохо.

Но на помощь ему поспешил Девятов:

- У нас работа такая - думать, Надежда Дмитриевна! - любезно, но жестко сказал он. - Мы сюда приехали, чтобы найти убийцу и, разумеется, подозреваем всех. Мы ведь и вас подозреваем, милейшая Надежда Дмитриевна.

Последнее утверждение барышня приняла, кажется, за шутку, потому что губы ее дрогнули в легкой улыбке. И, разумеется, она тотчас оборвала поток обвинений и потупила взгляд:

- Да, я понимаю, что это ваша обязанность… - теперь она несмело подняла глаза персонально на Кошкина и сказала: - Извините, мне просто стало обидно за сестру.

Светлана не заслуживает, чтобы о ней так думали.

«Вот как это у него получается? - подивился Кошкин. - Сказал девчонке, что допускает, будто она человека убила, а та ему улыбается смущенно, словно ей комплимент сделали…».

Девятов временами любил рассказывать, что его бабка согрешила в молодости с неким не то графом, не то князем, так что в его венах, мол, течет благородная кровь - именно этим Девятов объяснял свою непринужденность в общении с господами.

Девятов и французского толком не знал, изъяснялся часто с косноязычием, да и отутюживанием брюк не особенно утруждал себя. Но это все не мешало господам частенько принимать его за ровню.

Вот и барышня Шелихова к нему явно расположена куда больше и даже пригласила сесть рядом с собою на скамейку.