Слезы черной вдовы

Обычно «брат» с «сестрой» обменивались еще парочкой полусерьезных колкостей, прежде чем разойтись, но в этот раз Ольга будто этих колкостей и не расслышала. Она вдруг спросила с беспокойством:

- Ты видел сегодня Николая Романовича?

Мужа своего Ольга даже спустя десять лет брака упорно величала на «вы» и Николаем Романовичем - только так. Она боготворила его, считала гением кисти, и Грегор не исключал, что молится она не на иконы, а на его фотокарточку. Для Грегора подобное трепетное отношение было поводом для бесконечных подколов «любезной сестрицы».

Он и в этот раз не сдержался:

- Здесь повсюду сосны, а не ели, - мрачно напомнила Ольга.

- Хорошо «…верхушки вековых сосен», - не менее возвышенно продолжил Грегор, - так даже поэтичнее, ты не находишь?

Ольга покачала головой и вздохнула устало:

- Мне иногда кажется, что у меня не один ребенок, а двое - причем старший куда более несносный.

- Я обещаю исправиться, матушка, - паясничая, Грегор повинно склонил голову перед «матушкой», которая была моложе его на несколько лет.

Расстались брат с сестрой как обычно не слишком довольные друг другом: Ольга ушла разыскивать своего гения-мужа, а Грегор отправился на поиски Максима: дело в том, что у него возникла одна догадка…

«А места здесь и впрямь красивые», - в который раз убедился Грегор, окидывая взглядом панораму леса на горизонте.

Николай, когда впервые побывал в Карелии, твердо заявил, что на лето они будут выезжать сюда и только сюда.

Ольге, помнится, не очень-то понравилась эта идея, но она как обычно смирилась с капризами мужа, и вот уже третий год, едва сходит снег, Николай с женой и сыном спешил в Горки и вознамерился, кажется, запечатлеть здесь каждый аршин леса.

Грегор на лето обычно присоединялся к ним - первый год неохотно, скорее подчиняясь властному старшему брату, а потом он и сам настолько привязался к подросшему племяннику и полюбил их совместные мальчишеские проказы, что и помыслить не мог об отдыхе отдельном от него.

Но прочие месяцы, кроме летних, Грегор мало виделся с семьей брата - слишком разнились их интересы. Он нанимал удобную и недорогую квартиру на Гороховой улице, прошлую зиму почти целиком провел в Москве у университетского приятеля, а несколько предыдущих и вовсе путешествовал по Европе.

С неудовольствием Грегор признавал, что образ жизни, который он вел, можно назвать праздным.