Слезы Магдалины

А еще хорошо бы встретиться с этой ее пострадавшей подругой. Значит, нужно в город.

– Ты куда? – В Алениных глазах полыхнуло страхом.

– В город. Вернусь. Сиди здесь. Никуда не выходи, никому не открывай.

– Если хочешь, чтобы я помог, слушай, что говорю, – Влад повысил голос, опасаясь сорваться. Спокойнее. С чего это он настолько завелся? Подумаешь, разговор. Или в город хочется? Но его-то никто в деревне не запирал. Дорога свободна. Садись и езжай.

1. Холт, который явился в облике белого котенка.

– Ой, Вла-а-адичка, – Наденька протянула это со смесью удивления и злости.

Вот чего она не любила, так попадать в неконтролируемые ситуации, вроде нынешней. Она поднялась, потянулась, позволяя оценить изысканное сочетание смуглой кожи и белого кружева, накинула пеньюар и, плюхнувшись в кресло, поинтересовалась:

– Ты ж не станешь скандал устраивать?

Ее партнер, слишком молодой и слишком голодный с лица, чтобы быть постоянным, судорожно натягивал штаны.

– Мы же взрослые люди. И Антошка парень хороший.

– Антошка-Антошка, вали копать картошку, – проворчал Влад, забрасывая сумку на стол.

Хрустнули бокалы, звякнуло, опрокидываясь, серебряное ведерко, захрустели под сапогами кусочки льда.

– Между прочим, приличные люди в чужие дома не вламываются!

Вместе со штанами парень Антошка обрел и голос. Смелый? А может, и вправду мордобой устроить? Хороший, с валянием на полу, крушением мебели и криками Наденьки. Хотя нет, эта кричать не станет, оденется и уйдет, наплевав и на победителя, и на побежденного.

А Владу Наденька нужна. И ее подруга-Машка тоже.

– Иди-ка ты отсюда, – беззлобно сказал он Антону. – Пока я охрану не вызвал.

– Иди, Антончик. Я тебе завтра позвоню. Ага.

Парень убрался быстро, оставив после себя резкий запах парфюма и галстук, который Наденька бережно скатала и сунула в карман:

– Будет повод позвонить. Так зачем ты пришел? Надеюсь, не затем, чтобы предложить мне руку и сердце?

– А тебе надо? У тебя сердец не на одно ожерелье хватит.

Шутке улыбнулась, давая понять, что прощает Владову невоспитанность.

Достала из кармана сигареты. Закурила.

А она ведь не молода. Сколько? Около тридцати? Еще не много, уже не мало. Достаточно для стервозности в глазах и морщинок по уголкам рта, выдающих бульдожью хватку.

– Так чего тебе надобно? Позвонил бы хоть. А если б я в гостях была? Я, между прочим, собиралась.

– Тогда бы и позвонил. Надь, а Надь, тебе не говорили, что ты ведьма?

Пепел падает на ковер, шипит, утонув в лужице ледяной воды.