Слезы Магдалины

. поговорим... когда? Да вот сейчас и заезжайте. Адрес пишите. Жду.

Илья Семенович был высок, широкоплеч и подтянут. Смолистые волосы, едва тронутые сединой, усы-пики, острая бородка и белые слепые глаза.

– Проходите, – велел Прокофьин, отступая к стене. – На кухню. Но будьте добры разуться. Тапочки возьмете сами.

Димыч, переобуваясь, не удержался от замечания:

– Вы беспечны. А если я мошенник? Или вор? Или грабитель?

– Ну, дорогой мой, во-первых, это останется на вашей совести. И поверьте мне, сие не является сугубо оборотом речи.

Ответом на вопрос из комнаты высунулась широкая бульдожья харя. Оскалилась, облизнулась и исчезла. Димыч готов был поклясться, что круглые глаза зверя были вполне по-человечески умны.

Илья Семенович, несмотря на слепоту, двигался легко и уверенно. На кухне и вовсе трость бросил, раздраженно, словно в ней была причина его слабости.

– Кофе? Чай? Лучше чай, поелику кофе у меня преотвратный. Сколько раз просил купить натуральный, а Венечка все эту растворимую дрянь приносит.

Дескать, милейший, в вашем возрасте беречься надо, без кофеина напиток потреблять. Это он мне. Представляете? Курите? Нет-нет, курите, буду рад составить компанию, но если Венечка объявится, вынужден буду свалить вину на вас... к слову, как вам кухня? Венечка ремонт делал, но его вкус...

Хром, белый камень и стекло. Ровные поверхности, сглаженные углы, но при этом ощущение операционной.

В стеклянной мозаике фасадов отражался Илья Семенович и сам Димка, какой-то нелепый, маленький по сравнению с доктором.

Стоило пошевелиться, и отражения дергались, как куклы у неумелого кукольника.

Пожалуй, хорошо, что Прокофьин слеп, на этой кухне и самому недолго умом двинуться.

– Скорее я насчет Влада Марьева. А Лидочка – это...

– Его мать. Итак, рассказывайте. Что он снова натворил?

– А что он натворил раньше?

Илья Семенович замер с кружками, словно забыл, куда нужно их поставить, но тут же вспомнил, пристроил на глянцевый столик и мягко заметил:

– Это вы ко мне пришли. И следовательно, испытываете нужду в помощи.

Мне же предстоит решить, оказывать вам эту помощь или нет. И поскольку я собираюсь разгласить информацию конфиденциальную, то должен знать, чего ради. К слову, окажите старику любезность, подайте пепельницу. И сигареты. Придется ваши, ибо мои Венечка изничтожил.

Димка заговорил. Начал издалека, с разрытой могилы и искореженного тела, но постепенно, направляемый вниманием и вопросами, на которые Илья Семенович оказался щедр, рассказал все.