Ройс не сдерживает гнев, но он говорит искренне, я вижу это.
На сердце у него тяжело, как тяжелы и его мысли, кулаки сжаты, но дрожат, дыхание глубокое и хриплое, но болезненное.
Гнев – лишь верхний слой, который видят все, которого все боятся, хотя намного глубже есть что-то еще.
Я могу гарантировать, что мне не полагалось знать эту разницу, но я знаю:
Он тоже кровоточит изнутри.
Его злой взгляд – лишь защита, непроницаемые доспехи, которые отлично ему служат.
У него нет причин сомневаться в собственной хорошо натренированной защите – просто боль узнает боль.
– Он не поступил плохо… но по ощущению это именно так.
Ройс стискивает зубы и отводит взгляд.
– Расскажи мне, что случилось.
Он фыркает, облизывает губы и поднимает глаза к небу.
– Я ведь тебя даже не знаю, девочка.
Он говорит это, но в его тоне звучит совсем другая история. Он говорит, что не знает меня, но чувствует, будто знает, и, похоже, это его немного пугает. Так что я решаю его подразнить.
– Конечно, знаешь.
Ты же за мной следил, помнишь?
Ройс медленно переводит взгляд на меня.
– А еще делал снимки, – шутит он.
– О, не сомневаюсь. – Я тихо смеюсь, и он наконец позволяет намеку на улыбку скользнуть по его губам. – О чем мне и вправду говорил мой брат, так это о том, что ничто и никогда не может быть скрыто и недостижимо, ничто не бывает под запретом, и никто не может абсолютно ничего сделать, чтобы остановить Брейшо.
– Меня или мою семью?
– Я думала, он имел в виду всех вас, – я приподнимаю одно плечо.
– Но теперь вот задаюсь вопросом, может, он имел в виду именно тебя.
Он долго смотрит на меня, а потом переводит внимание на проржавевшую табличку сбоку от меня. Номерной знак… Неосознанно я схватила его, когда Ройс выносил меня из машины.
Он поднимает табличку и проводит рукой.
Я всматриваюсь в его профиль. Ройс хочет поговорить по-настоящему, но не уверен… и для него это невыносимо. Как и у меня, у него нет того, кому он может довериться, кому может открыться без заранее подготовленных слов.
Боль узнает боль.
Протягиваю руку и стираю пыль с синих букв. Он приподнимает пластину, читая слова, выбитые наверху:
– Увечный по привычке.
Я киваю и провожу по четверке номера средним пальцем. Будет честнее, если уязвимость станет взаимна. Я тоже никогда ничего не рассказываю, но открыться ему кажется мне верным решением.
– Это был подарок моей больной матери в тот день, когда она попросила Баса солгать докторам.
