За внушительными стенами Ирина обнаружила иную жизнь, свободную от сомнений, страданий, ревности и любви. Желание остаться там было велико. Но были и сомнения.
Кто удержал ее от самоубийства? Бог? Чтобы она стала его невестой? Или дьявол, которому она проклятием открыла свою душу?
Мудрая игуменья уловила колебания девушки и посоветовала все еще раз взвесить.
И лукавый не растерялся – отрезал ей путь в монастырь. Тяжело заболел отец, следом захворала мать. Ирине пять долгих лет пришлось ухаживать за родителями, поддерживать их.
Пару раз их навещала сестра с маленьким Володей. Патриархальная усадьба в эти дни будто взрывалась, даже старики-родители начинали суетиться, забыв о хворостях. Матушка торчала на кухне, чтобы, не дай бог, кухарка Вовочкину кашу не переварила, батюшка читал внуку сказки, Ирина то разыскивала потерянный Софьей в лесу роман, то собирала по оврагам перенос-траву, которая, по мнению сестры, должна была мигом вылечить родителей.
Ненормальной Софья тогда еще не была.
Взбалмошной, эгоистичной, нервной – без сомнения, но не сумасшедшей. Свихнулась она после рождения Полины.
Похоронив родителей, Ирина снова заколебалась: идти ли в монастырь? Не осквернит ли она, великая грешница, его стены? В сомнениях прошел год. А потом пришло то письмо…
Буквы на конверте, взявшись за руки, отплясывали, подпрыгивали, носились по строчкам и подмигивали. Дрожащими пальцами сломав печать, Ирина Лукинична достала исписанный бисерным почерком листок.
Андрей Артемьевич, ее любимый Андрей Артемьевич, взывал о помощи. Она выехала в тот же день.
Навалившиеся заботы были непривычными и очень тяжелыми, но Ирина жила рядом с мужчиной, которого любила. А Бог ли, дьявол ее к нему направил, было не так уж важно…
Софья не поправится, это Ирина знала точно – их бабушка по отцу тоже сошла с ума после родов. С той никто не нянчился, дед ее просто запер во флигеле и никуда не выпускал. Андрей же Артемьевич верил в медицину, таскал Софью по докторам, терпел измены и насмешки, считая своим долгом сохранение освященного Богом союза.
"
"Каждую ночь Ирина Лукинична ждала, что Андрей Артемьевич придет к ней в спальню. Однако генерал Лаевский ценил в ней друга, помощницу, домоправительницу – кого угодно, только не женщину. Ирина Лукинична маялась, каждый скрип вощеной половицы пробуждал в ней безумную надежду, и только к утру проваливалась в неспокойный сон, где ее несчастную плоть терзали бесы.
