– Она жива?
– Несомненно!
Со второго этажа донеслись крики Ирины Лукиничны.
Тоннер решился:
– Отнесите Софью Лукиничну в спальню, – приказал он Тихону. – Я сбегаю к Ирине Лукиничне и сразу вернусь.
Глава пятнадцатая
– Все кому не лень за вихры таскают, – жаловался Пантелейка, прихлебывая чай. – Из-за всякой ерунды. Подумаешь, книжки Полины Андреевны Ольге Борисовне отнес! И что такого? Та тоже читать любит! А Дунька, горничная ихняя, на что? Без рук, без ног? Так поди ж ты! Вызвала, влепила пощечину, что ты, мол, наделал? Цаца!
– Ничего, – подбодрил казачка Данила, – подрастешь, выбьешься в дворецкие, сам будешь пощечины раздавать!
– Не буду! – жуя пирожок, возразил Пантелейка.
– Я, как снег сойдет, сбегу отсюдова!
Данила поперхнулся:
– Чего?
– Сбегу, говорю, по весне!
– Ты что, Пантелей Маркыч? Ты эти шутки брось!
– А я и не шучу!
– Да как же! – развел руками Данила. – Ведь не себе, барину принадлежишь…
– Враки это! Все-все-все люди свободными рождены! В Писании сказано!
– Как это враки? – оторопел Данила.
– Да хоть в церковь сходи, у батюшки спроси…
– А! – махнул рукой Пантелейка. – Помещики подкупили попов, вот те и врут напропалую!
– Господи! Святая Богородица! – Катерина закрестилась на привезенные из деревни иконки, которые с разрешения Тоннера повесила в красном углу кухни.
– Сам такую ерунду придумал? – строго спросил Данила.
Пантелейка насупился, его карие глаза уткнулись в чашку, а пухлые губки сжались.
– Отвечай, когда спрашивают! – Данила стукнул по столу кулаком.
– Отстань от дитяти! – заступилась Катерина. – Малой он, не ведает, что болтает! А ты, сынок, помолчи! Кушай лучше!
Данила от защитницы отмахнулся:
– Отвечай! Сам иль надоумил кто? Ну? – и схватил мальчишку за вихры.
– Филипп Остапыч сказал! – морщась от боли, признался Пантелейка.
– Филипп Остапович? Что дверь отворяет? – Данила припомнил высокого старика в ливрее.
– Он самый!
– Дурак он, твой Остапыч! – Данила отпустил казачка.
– Не слушай его!
– Сам ты дурак! – буркнул Пантелейка и тотчас получил подзатыльник.
– Да что ж ты творишь, Данила! – Катерина бросилась на выручку. – Не плачь, миленький! – утешила казачка.
– Больно! – парнишка тер затылок. – А Остапыч мне заместо отца!
– Заместо? – удивилась Катерина. – А отец где?
– В деревне остался! – Пантелейка снова насупился и сжал худые кулачки.
