Если кровопускание не поможет, то все. Конец!
Поп опоздал. Сначала тяжелые вздохи сменились еле слышными. Потом умирающая срыгнула на подушку, внезапно открыла правый глаз, дернулась всем телом и испустила дух.
– Царствие небесное тебе, Надежда Сафоновна! – перекрестил ее слуга."
"– Мир праху! – прошептал Тоннер.
– Если бы я ее не послушалась, если бы вызвала вас сразу! – всхлипывала Мария Ивановна.
– Не корите себя! Судя по тому, что рассказала вам новопреставленная, мучилась она грудной жабой давно. Боль в левом плече – первый симптом этого сердечного недуга.
А сегодняшний приступ усугубила горячая ванна, – попытался успокоить хозяйку Тоннер.
– Семь лет не приезжала! Семь лет! А вчера неожиданно так… И на тебе!
– Все мы смертны! – Илья Андреевич обнял Марию Ивановну за плечи и вывел из комнаты.
– Внуку так радовалась! Семь лет не видела!
– Простите, Мария Ивановна. Вы назвали покойную свекровью, сейчас про внука упомянули. Я не понимаю…
Свекровь Марии Ивановны с год назад умерла у Ильи Андреевича на руках – беспощадный рак разъел старухину грудь; ни Тоннер, ни регулярно собиравшийся консилиум помочь не смогли.
Мария Ивановна, презрев многолетние ссоры, не отходила от кровати свекрови.
– Она мать моего первого мужа, Надежда Сафоновна Бобикова. Коленька ее внук.
– Ах вот как! Не знал, что вы замужем во второй раз, – до врачебной практики Тоннер был мало знаком с петербургским светом. – Постойте, Бобиковы, Бобиковы! Три брата! Герои Отечественной войны?
– Да! У Надежды Сафоновны было три сына.
Двое погибли в двенадцатом году, а младший, Сергей, был ранен. – Мария Ивановна с Тоннером вошли в гостиную. – Чаю?
– Не откажусь.
– Присаживайтесь! Сейчас подадут. О чем бишь я?
– О первом муже!
– Я влюбилась в Сергея сразу. Красивый! Глаза карие, усы пышные! А как танцевал! А какой рассказчик! Даже зануда Аракчеев любил его послушать. Подзовет, бывало, и попросит: «А изобрази-ка, Бобиков, как его величество Башуцкого[56] разыграл!» Знаете эту историю. Илья Андреевич?
Тоннер, поднося чашку чая ко рту, коротко ответил:
– Нет!
– Тогда я вам расскажу.
Как у Сергея, конечно, не получится. С ним никакой театр был не нужен. В лицах умел показывать. Голосом императора грозно так спрашивает: «Павел Яковлевич! Почему в городе непорядок? Куда прапрадедушка с Сенатской[57] подевался?» И тут же голосом Башуцкого отвечает: «Не могу знать, ваше величество!» – «Так разберись!» – приказывает. Через полчаса Башуцкий докладывает: «Не волнуйтесь, ваше величество.
