– Она? – сердце Тоннера забилось, предчувствуя удачу. – Опишите!
– Черное платье, как у горничных, накидка-клок, шляпка с вуалью. А под вуалью – маскарадная маска! «Я, – говорит, – не собиралась вас до весны щипать, хотела, чтоб вы жирок нагуляли! Но обстоятельства вынуждают, Сергей Леонидович!» Я за кочергу, а она из муфты – у нее муфта такая, что слона можно спрятать, – пистолетик вытащила и прямо в грудь мне направила. «По моим подсчетам, вы за месяц тысячи четыре заработали. Давайте-ка сюда!»
– Опишите внешность.
– Я ж говорю: лица не видел!
– Фигура? Толстая, худая?
– Кто их разберет в этих платьях?
– Рост?
– Обычный!
– Ну а голос? Голос ее вы можете изобразить?
– Могу! «Сумма, конечно, небольшая. Поэтому попрошу вас об одной услуге», – Бобиков заговорил писклявым, неестественным голосом. – «Барон Баумгартен, его легко узнать, у него прострелена рука…»
– Как? – на этот раз вскочил Тоннер. – Она знала про руку барона?
– Да! – подтвердил чревовещатель.
Этому могло быть лишь два объяснения: или шантажистка сама стреляла в барона, или присутствовала на перевязке.
Значит, Дашкин прав: загадочная дама обитает в доме Лаевских.
– Вы не узнали шантажистку среди зрителей?
– Нет.
– Что еще она велела вам сделать?
– Ничего. Только сказать, что убийца среди гостей. Нет! Вру! В самом начале я должен был потребовать присутствия тринадцати зрителей.
– Это очень интересно! – задумался Тоннер.
– Кроме того, она подсказала кое-какие детали, которыми я должен был «растопить лед недоверия».
Это она так выразилась.
– Что за детали?
– Так, отец молодого человека, которого лишили наследства, заикался. А отец его невесты через слово повторял: «Так сказать». Его, правда, так и не вызвали…
– Что еще?
– Кое-что о Софье. Но про нее я и сам знал… из прежней жизни. Даже…
Бобиков улыбнулся своим воспоминаниям.
Тоннер, наоборот, нахмурился. Граф-чревовещатель прояснил важную деталь, но вот остальное окончательно запутал.
– Что ж! – Илья Андреевич поднялся. – Даю вам сутки, чтобы покинуть город.
– Как же так? Мы с вами договорились…
– Was wissen zwei, wisst Schwein[72], – напомнил Илья Андреевич немецкую пословицу.
– Но я на мели!
– Продайте свои камушки! – посоветовал Тоннер. Они с Данилой встали. – А лучше сдайтесь властям!
– Я похож на сумасшедшего?
– В общем-то да!
Тоннер с Данилой, не простившись, покинули кабинет, Моська гордо прошествовал за ними.
