Когда хлопнула входная дверь, Бобиков перекрестился, снял с шеи цепочку и, провернув ключ, открыл ящик письменного стола, где лежали два пистолета.
Глава двадцать вторая
– Илья Андреевич! – Юлия Антоновна, в старом платье, непричесанная, с заплаканными глазами, поманила доктора в детскую.
– Что-то с Кирюшей?
– Да! Кашляет! – громко сказала княгиня и шепотом добавила: – С ним все в порядке. Помощь нужна мне. Князь объявил, что больше не выпустит меня из дома! – Юлия Антоновна всхлипнула. – Никогда! А когда закончит какие-то важные дела, вовсе увезет из Петербурга! Он уже и прошение об отставке подал…
– Чем же я могу помочь? – развел руками Тоннер.
– Назначьте микстуру! – неожиданно звонко ответила Юлия и, сделав умоляющий знак, чтобы Илья Андреевич говорил шепотом, тихо продолжила: – Принудьте его взять меня на маскарад! Он признался, что сам ни в жизнь бы туда не поехал, но вы заставляете…
– Горло чистое! – громко произнес Тоннер и продолжил шепотом: – Я ничего не обещаю, но попробую…
– Я буду вам очень признательна!
Князь долго сопротивлялся.
Илье Андреевичу пришлось пустить в ход все свое красноречие и отточенное в беседах с пациентами умение убеждать.
Арсению Кирилловичу было лучше. Только синяк, несмотря на старания Петрухи, предательски просвечивал из-под толстого слоя пудры.
– А вы корсаром оденьтесь! – посоветовал Тоннер. – Им положено на глазу повязку носить, а на голове косынку."
"– Скажите лучше, что делать, если шантажистка ко мне подойдет? – проворчал Дашкин.
– Ничего! Привлеките мое внимание! Подайте сигнал!
– Какой сигнал? – соображал князь еще очень медленно.
– Ну, не знаю! Снимите повязку с глаза, например!
– Какую повязку!
– Которую вы повяжете! Извините, князь, мне надо успеть к еще одной пациентке! До встречи на маскараде!
– До встречи! – попрощался князь. – А вы уверены, что надо ехать с Юлией?
– Абсолютно!
– Спасибо! – Юлия Антоновна на радостях чмокнула Тоннера в щеку. – Вы ведь к Лаевским? Передадите записку?
– Что ж с вами сделаешь! Передам! Кому?
– Тучину! – Фамилию возлюбленного княгиня произнесла с нежностью.
Через десять минут Илья Андреевич был уже у Лаевских.
– Вы за племянницей моей ничего не замечали? – зашла издалека Ирина Лукинична.
– Чего, например?
– Странностей… Я боюсь, знаете ли! Мать-то ведь ненормальная! Правда, что сумасшествие по наследству передается?
– Только если в завещании упомянуто! – отшутился Тоннер. Медицинская наука на сей счет пребывала, как обычно, в дискуссиях.
