Многие ухажеры тотчас в Петербург покатили. Только зачем? Все одно не успеть! До столицы даже на почтовых трое суток пути. Тихон поступил проще: спрятался в кабинете городничего за китайской ширмой, дабы ночью, когда все разъедутся, проникнуть в гардероб и забрать вожделенные туфли.
Обернулось иначе. Городничий самолично вошел в кабинет, сел за стол, задымил сигарой, а затем по одному стали заходить купцы. И каждый конвертик с поклоном сует. Городничий, не глядя, их в ящик скидывает. Купцов этак двадцать принял, потом, оставшись один, деньги пересчитал – до пяти тысяч пары сотен не хватило – и обратно в ящик запер.
Тихон сразу про туфельки позабыл. Как только городничий вернулся к гостям, он замок на ящике сломал, деньги забрал – и домой. А там отрезвление наступило! Испугался! Задрожал! Хотел родителям покаяться, да не решился. Всю ночь не спал от страха.
Однако пронесло. Даже слуха не прошелестело, что городничий обворован.
Тихон подумал-подумал, к ужасу приемных родителей вышел в отставку – и покатил в Москву.
Сначала к детям полковника Стародубцева гувернером нанялся, затем к князю Облепихову садовником, потом…
Через полгода он вернулся в родной дом с туго набитыми карманами. Купил именьице, перевез туда Агафью Петровну с Игнатом Фомичом, женился и зажил припеваючи…
Только недолго прожил он в тишине и покое. Пьяница не может без чарки, игрок – без карт, донжуан – без новых побед, вор – без краж. Похоронив Игната Фомича (тот тоже без любимого дела зачах: всех гусей в имении на перья извел и преставился), Тихон отправился в Петербург…
Жизнь свою он устроил так: полгодика дела обделывал, полгодика отдыхал, сил набирался, книжки почитывал.
Да не романы – полезные сочинения: как внешность и голос менять, как тело ко всяким испытаниям подготовить. Случалось всякое: и бегством спасаться приходилось, и драться, один раз даже от полиции откупался. После того хотел окончательно на покой уйти – денег уже девать некуда, поместье самое крупное в губернии! Ан нет! Ничего с собой поделать не мог.
Нынешней «гастролью» в Петербург он был доволен. Купец Варенников – раз, генерал Кречетов – два, Нестор Викентьевич – три! К ростовщику пришлось особый подход искать, устроиться слугой не удалось. Хитростью вошел в доверие – брал под залог украденных у Кречетова драгоценностей крупные суммы, через день выкупал, а еще через день снова закладывал.
