Я повторяю про себя «пока не имеешь» и грущу от того, что наше странное, но приятное общение обречено не получить продолжения. Как такое возможно? Судьба — злодейка! Он предан своему делу, а теперь — моему мужу. Он теперь мой враг. Как он отреагирует, когда узнает?
Глаза наполняются слезами, когда я внезапно думаю о Владе с его угрозами, но беру себя в руки. Что же мне делать? Здравый смысл подсказывает немедленно оборвать разговор, сломать и выбросить симку.
Оксана убедила, что Осадчий жесткий и опасный человек.
Я зажмуриваюсь, вспоминая наши темы для разговора. Он ни разу не проронил ни слова о работе.
— Зачем ты мне звонишь? — спрашиваю, кусая губы.
— Много работал, замотался, поэтому пропал.
— Не верю ни единому слову.
— Как насчет ужина? Завтрака, обеда, неважно.
— Нет, — отвечаю мягко.
Он молчит, а я не могу отказать себе в удовольствии поболтать с ним еще немного.
— Тебе грустно, мой Президент? Это как-то связано с работой?
Прикусываю язык, понимая, что рискую выдать себя, но он не реагирует.
— С работой как раз все хорошо. Муторно, напряжно, но это обычная практика. День сегодня паршивый сам по себе. Я не люблю ноябрь, давай поговорим об июле. Расскажи, как ты его провела в этом году?
— В этом — так себе, в городе под кондиционером. А вот в прошлом июле мы с мужем летали отдыхать на острова. Было ужасно жарко, я практически не выходила из бунгало, но мне все равно понравилось. А ты?
— Твой муж счастливый человек.
— Я болтаю с незнакомым мужиком из чата «Без обязательств» — ты уверен, что он счастливый?
В ответ смешок.
— Справедливо.
— А ты женат?
— Нет. Сейчас нет.
— Был?
— Недолго. Моя жена была старше меня, вероятно, у нашего союза не было будущего. По крайней мере, так говорили все мои друзья и родственники. Они на нее давили, и мне пришлось со многими оборвать отношения, которые до сих пор не восстановились.
О, личная информация! Я быстро гуглю жену Осадчего, но информации нет.
— А ты что думал?
— Я ни разу никому не говорил об этом, но… если уж совсем честно… я сомневался. Понимал, что когда мне — двадцать пять, а ей — тридцать пять — разница не особенно бросается в глаза. Но что будет потом? А потом она погибла, и проблема исчезла. Но пережить это оказалось немыслимо.
Я вспоминаю, какое сегодня число.
— Это случилось двадцатого ноября?
— Верно, Яблочки. Разбилась на машине. Знаешь, мне об этом не с кем поговорить.
