Накануне трагедии я задавался вопросом: как долго мы протянем? Теперь не представляю, как себя за это простить. Такие дела.
— Ты скучаешь по ней?
— Иногда. Очень редко, много лет прошло, я даже лица ее не помню без фотографии. Осталось только голое давящее чувство вины."
"Мое сердце ускоряет биение. Он просто хочет поговорить. Возможно, он из тех состоятельных мужиков, которых никто не понимает и которые заказывают проститутку, чтобы излить ей душу. Оксана бы смеялась до колик, если бы узнала, что ее железный Осадчий рассказывает мне, как скучает по жене.
С ходу выдавая свое слабое место. Сглатываю.
— Ты ни в чем не виноват, мой Президент. Особенно в трагедии. Людям свойственно сомневаться даже в любимых. Главное — это выбор. А ты ведь свой сделал?
— Спасибо.
— Неизвестно, как бы все повернулось. Необязательно, что вы бы расстались. Жизнь непредсказуема. Бывает, что самые близкие люди начинают желать друг другу зла. И наоборот: сомнительные, казалось бы, союзы держатся десятилетиями.
— У меня неоднозначное отношение к разводам.
Да конечно! Представляю, как ты морально страдаешь, когда берешь денежки у моего бывшего мужа! Эти слова несколько отрезвляют.
— Ты поэтому больше не женишься? Сравниваешь с ней своих женщин и не находишь достойных?
— Нет, — отвечает мягко, — такой вопрос мне постоянно задают, но это неправда. Я слишком прагматичен, чтобы думать, будто любить можно раз или браки заключаются на небесах. Отнюдь.
— Тогда в чем дело?
— Скука. Мне все время скучно.
Я слышу щелчок и еще какой-то звук, будто движение ветра.
— Ты куришь?
— Да, — отвечает через заминку — видимо, затягивается, — работа нервная. С тобой мне не скучно.
О, это ты еще не знаешь главного! То ли еще будет.
— Мне кажется, я поняла твою проблему, мой Президент, — я делаю большой глоток вина, вытягиваюсь на диване и откидываю голову, чтобы голос звучал ниже и сексуальнее.
— Просвети, Яблочки.
— Тебе слишком быстро дают.
В ответ очередной смешок, и я продолжаю:
— Вероятно, ты занимаешь какую-то должность.
Политик, управленец на крупном предприятии?
— Холодно.
— Главврач, юрист? Не важно! У тебя умные холодные глаза и строгий костюм с галстуком, часы за внушительную сумму, тебе от тридцати до сорока, при этом — не женат. Тебя слишком сильно хотят осчастливить.
— Ты так описала, что я себе понравился еще больше, хотя в это трудно поверить. Так что, когда ты меня осчастливишь?
— Никогда.
— Ну, это мы еще посмотрим.
Ловлю себя на том, что искренне улыбаюсь.
