Легко проникает до упора и замирает, вжимая меня в себя. Он наблюдает за мной, считывает мою реакцию, шумно дышит, от того, что ощущает и видит. Уже знает, что думаю только о нем, верю больше, чем самой себе. Что получаю удовольствие от каждого толчка. Мы снова горим вместе. Лежа в постели, обнимаясь банальнейшим образом. В этот момент мне кажется, что мы оба готовы к щеколде на двери так, как никогда раньше. Мы готовы к новой жизни.
Он любит меня на кровати в миссионерской позиции, размеренно двигаясь. Он серьезен, но взгляд не отталкивает, наоборот.
Мы занимаемся любовью долго, будто не ради результата, а ради самого процесса.
Он обещал, что месяц не будет искать встречи, а сам не выдержал и недели. Он совершенно не торопится, специально не приближает мой пик удовольствия, позволяя ему срываться снова и снова, а когда это случается, я чувствую необычайно сильные ощущения. Хватаюсь за его лопатки, откидываю голову и зажмуриваюсь, потому что того, что испытываю — слишком много. Кайф подхватывает меня, отзывается в каждой клетке.
Это длится так долго, что у меня начинают неметь пальцы. Спазмы рождают тепло, которое расходится волнами по телу, отдается звоном в ушах, трепетом в сердце. Я долго не могу прийти в себя, пока он обнимает меня одной рукой и, опираясь на вторую, продолжает двигаться. А потом снова целует в губы.
— Моя, — шепчет мне на ухо, и от тембра его голоса волоски на коже встают дыбом. Я еще не привыкла к нему, чтобы реагировать спокойно. Он слишком сильно меня волнует, каждое его слово и движение отзывается во мне яркой вспышкой.
Я все еще держусь за него и не знаю, смогу ли отпустить этой ночью.
— Ты правда собирался ободрать меня до нитки? — шепчу чуть позже, понимая, что мы засыпаем, лежа в обнимку, не собираясь расставаться даже ради душа.
— Правда, Лидия, — отвечает, как всегда, спокойно.
— Почему передумал?
— Потому что ты захотела быть моей, — говорит честно.
— А если бы не захотела? Если бы ты убедился, что я всего лишь использовала тебя?
Он делает паузу, обдумывая ответ, потом произносит:
— Я никогда не прикидывался добрым другом всем подряд.
— Я знаю. Но ведь ты догадался, что я в этой ситуации — жертва.
— Я догадался не сразу. А во-вторых… ты не жертва, Яблочки. Ты допустила оплошность, не решив судьбу магазина во время развода. Стоило уже тогда отписать его себе, подсунуть бумагу бывшему супругу. Проявила недальновидность. И получила за это по заслугам.
