Между ними сквозит небольшой холодок. Возможно, в будущем мне удастся примирить его с семьей.
Она меняет тему:
— Мне сегодня позвонили все друзья и знакомые, коллеги, даже Степан Игоревич, — уточняет для меня: — директор школы, — снова возвращается к Андрею: — Якобы посочувствовать, но на самом деле — позлорадствовать. Все только и ждали, когда ты оступишься.
— Я вам предлагал уехать на эти выходные за город и отключить сотовые. Папа тоже нервничает?
— Он с утра на рыбалке.
— Андрей все уладит, — произношу я, сама от себя не ожидая настолько уверенного тона.
Виктория Геннадьевна переводит глаза на меня и снова улыбается.
— Ох, хоть бы, Лидия. Андрей, ты правда знаешь, что делаешь? — сдается нам обоим.
— Знаю, мам.
— Я просто очень переживаю за тебя и твою карьеру. Ты столького добился, мы так гордились тобой. И все это похоронить из-за… этой настырной девочки.
— Никто ничего не хоронит. Мама, давай не сейчас? — он внимательно смотрит на нее, даже не пытаясь скрывать досаду. Снова это чувство, которое через реплику сквозит между сидящими друг напротив друга близкими людьми.
Досада базируется на трех китах — протесте, раздражении и обиде. Они не так очевидны и сильны, как, скажем, злость, но адски живучи. Могут годами ссорить людей. Во мне зарождается острое желание окончательно помирить эту семью.
Ведь все же хорошие люди! Тянутся друг к другу, но делают это неправильно.
— Я только и хотела услышать, что все под контролем, — она отвечает предельно спокойно и поднимается с места.
Я тоже встаю. — Тогда я, пожалуй, поеду домой, мы с тетей Сашей собираемся вечером в театр.
— Я тебя отвезу, — Андрей парой глотков допивает кофе.
— Я могу вызвать такси, — говорит она, впрочем, настаивать не собирается.
— Нет, я отвезу, — он бросает взгляд на меня, я киваю, соглашаясь.
— Конечно. Я подожду тебя здесь, — понимаю, что он хочет поговорить с матерью наедине. Это его право, я могу спокойно исследовать квартиру или попросту отдохнуть.
— Я надеюсь, мы еще увидимся, причем при более удачных обстоятельствах, — говорит мне его мама в коридоре.
Она берет мои ладони и трогательно сжимает их. Кажется, я ей нравлюсь. Андрей переодевается в спальне, делает это довольно медленно, и мы успеваем немного пообщаться наедине:
— Разумеется, увидимся, я была бы очень рада.
— Присматривай за ним, пожалуйста. Андрей рассказывал о тебе, но я боялась даже поверить такому счастью. Ты хозяйка этого модного магазина, верно?
— Да, у меня успешный бизнес.
