Все же мы раньше дружили, я зря показала ее переписки. Так злилась, Андрюш, что не могла остановиться. Мне хотелось, чтобы ее все ненавидели так же сильно, как я.
— Людей, которые имеют совесть, имеют все подряд, — отвечает он задумчиво. — Поэтому не переживай даже. Иногда нет ничего страшного в том, чтобы немного выплыть за берега и укусить в ответ. Мы ведь все живые неидеальные люди. Это очень мило, что ты мучаешься угрызениями совести после того, как она едва не прос*ала твой магазин.
— Ты умеешь поддержать и успокоить.
— Работа такая.
***
— Вы часто общаетесь?
— С Тоней? Ее зовут Антонина, но все зовут Тонькой, какая пока из нее Антонина? Пару раз в месяц видимся. Она хорошая, просто… — он старательно подбирает слова, чтобы я не восприняла информацию в штыки, но это зря, потому что я не собираюсь с ним ссориться из-за прошлого. Вожу пальцем по его груди, внимательно слушаю. — Ей сложно, растет без родителей. Начала встречаться с мальчиком, месяца не прошло, как он стал настаивать на сексе. Она растерялась, отказала, а он пригрозил, что бросит ее.
Кусок дерьма. Мы с ней поговорили, я объяснил, что никогда нельзя вестись на шантаж, тем более сексуальный. А от этого пацана надо бежать без оглядки. Секс — это чудесно, но не стоит торопиться с первым разом, ломать себя, если не готова. Ей шестнадцать, но такой ребенок еще.
— Наверное, ты для нее супергерой.
— Думаю, она меня идеализирует. Это пройдет, когда она подрастет и поймет, чем я зарабатываю на жизнь.
— У вас доверительные отношения?
— Да.
У нее бабушка строгих взглядов, и Тоньке не с кем поговорить. Ей бы маму или старшую адекватную сестру, но есть только я да подружки. Долгое время ее бабушка была категорически против нашего общения, я особо и не стремился, только деньгами помогал. А потом бабуля слегла в больницу и отправила Тоню к своей сестре в другой город, а та работает посменно, еще и любит приложиться к бутылке. Тонька в сети нашла номер моей фирмы, позвонила, спросила, могу ли я занять ей денежек на еду.
Тетя пропала на двое суток, а дома хлеб закончился. Ей тогда десять было. Я, конечно, забрал ее к себе, благо было лето, у мамы отпуск, она ко мне переехала, присматривала за девочкой. Бабушка поправилась, и с тех пор мы общаемся.
— Какой кошмар. Дай Боже здоровья бабушке. И тебе, Андрей. Конечно, ее ни в коем случае нельзя бросать.
— Ты к ней не ревнуй, она для меня всегда будет ребенком. Она мне, конечно, не чужая, но нуждается во мне больше, чем я в ней.
