Веселая и беззаботная, словно ничего ее в этом мире не трогает. И сам он, мир этот, у ножек, обутых в дизайнерские туфельки, лежит. Добровольно признал поражение.
Не зря их жгли пачками в средние века. Потому что все в ней слишком. Возмутительно! И желания она будит темные, зажать ее в углу и целовать, ласкать, трогать. Пальцы эти тонкие, длинные облизывать. Кольца на них надевать с любыми камнями, какие ей только захочется, чтобы улыбка эта никому другому больше не была подарена. А за то, чтобы стонала в ответ искренне, — и вовсе душу отдать можно.
"
"Знает, как действует, и пользуется. Но со мной не пройдет, для меня табу — значит, табу. Пусть улыбается, пока может. Скоро поводов у нее не останется.
Я смотрю в ее глаза, не могу оторваться. Без маски она еще красивее. Губы сами кривятся в насмешливой улыбке.
— В околоразводных процессах лучший исход — это помирить супругов, — отвечаю равнодушно, словно не хочу сам ее трахать. Прямо сейчас, например.
— М-м-м, понятно. А где Анжелика? Будет сегодня? Она такая хорошенькая, Андрей Евгеньевич.
Я от нее в полном восторге.
— Анжелики не будет. Кое-кто ей нажаловался, что я занимаюсь «нехорошими делами».
Она смеется:
— Нехорошими?
— Это была прямая цитата. Защищаю плохих людей, недостойных защиты, — внимательно слежу за ее реакцией.
— И она вас бросила?
— Она впечатлительна.
— Мне жаль.
— Представляю себе насколько, учитывая, что это были вы.
— Хорошего вечера, Андрей Евгеньевич. Отдыхайте, ни в чем себе не отказывайте.
Пока вы меня не обобрали до нитки и у меня есть возможность вас угостить. Может, не так роскошно, как вы привыкли, но зато искренне и от всей души, — она берет второй бутерброд и запихивает его в рот. Облизывает кончик большого пальца, пожимает плечами.
— Вы как всегда удивительно гостеприимны, — улыбаюсь в ответ, бросая скептический взгляд на тарелки с едой. Жрать хочется, аж желудок сводит, но теперь уже поздно об этом думать.
Она отходит от меня, чтобы подойти к другим гостям.
К каждому отыскивает подход, где-то посмеется, иной раз скажет несколько слов с серьезным лицом. Она очень умна. А еще невозможно не оценить силу духа. Без нее «Рувипшоп» потонет в первые же три месяца, хотя какое мне до этого дело?
— Андрей, если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты на нее, блть, пялишься, — раздается в метре от меня. Перевожу взгляд на поспешно приближающегося Влада. Легок на помине. Выглядит запыхавшимся и недовольным.
