Снова переходит на «ты», до сих пор это происходит по нескольку раз за разговор. Он тыкает абсолютно всем, это сила привычки, влияние высокой должности на крупном предприятии, демонстрация дружественного расположения или, наоборот, снисходительного отношения — пока не понял.
— Добрый вечер, Владислав Сергеевич. Вы забываетесь, — отвечаю меланхолично, но четко.
— Не хотелось бы неприятных ситуаций. Я знаю, что эта баба красива. Но при этом она — моя баба.
Слегка пожимаю плечами:
— Я здесь на работе.
— Вас сюда сегодня не звали, — отвечает он.
— Работать.
Тогда я поворачиваюсь к Владиславу всем корпусом и смотрю в глаза:
— Да, не звали. Но я отвечаю за это дело перед вами и перед Базаровым, а он попросил меня сделать все идеально. Мы выиграем суд, если вы не станете мне мешать. Впрочем, вы в любой момент можете освободить меня от обязательств и тогда делайте, что хотите. Но ко мне уже никаких претензий.
Мы смотрим друг на друга, не скрывая раздражения, никто не собирается опускать глаза, признавая поражение.
Я, конечно, блефую, потому что мне есть что скрывать, но мы же не под присягой. И прямой вопрос не был озвучен.
— Я просто весь на нервах, — сдается он, первым отводит глаза, наливает себе воды. — Десять дней в завязке, всюду вижу обман и призраков. На работе от меня уже шарахаются. На Маруську вчера сорвался.
Маруська — это его подруга. Она догадывается, что он судится с бывшей женой не ради бизнеса, а ради того, чтобы судиться.
— Нервничать не нужно. Пусть Лидия Николаевна с Оксаной Владимировной нервничают.
Влад довольно улыбается, но в этот момент Лидию приглашает на танец какой-то недомерок примерно ее возраста. Она соглашается кивком. Они идут на танцпол и двигаются под музыку, мы с Владом поедаем глазами эту картину.
— Не могу ее забыть. Все не то, — сокрушается Голубев, тремя глотками осушая стакан с минеральной водой. — Бабы как бабы кругом — две сиськи, вертикальная вагина — у всех все одинаково. А глаза закрою — и ее представляю. Говорят же, что рыжие от дьявола.
Не нравились мне ее веснушки никогда, словно бракованная кожа, хочется потереть мочалкой, а сейчас на всех девках их выискиваю. Нахожу — и сразу стояк.
Я не знаю, каким образом удается удержаться от того, чтобы не съездить ему по роже немедленно. Пальцы сами в кулак сжимаются, аж потряхивает. Сука, вот вляпался. Беру свой бокал и делаю глоток.
Как бы Лидия мне тут ни улыбалась, на бухле она, как и на машине, сэкономила прилично.
