Сломанные крылья

Но твоя дочь – в моем сердце. Я вижу, что она не в порядке.

– Не в порядке. – Григорий еще больше помрачнел. – Надя – тяжелый человек, она любую ерунду переживает так, будто ничего уже нельзя изменить. Конечно, она сейчас что-то себе придумывает, Стелла с ней не справляется. Я пока не вмешиваюсь. Но это просто очередной шок. Это пройдет.

– Там говорили о каком-то ребенке?

– Да, у этой девушки родился ребенок. Его не нашли. Не понимаю, что это меняет. Другой вопрос – мой зять. Он хороший человек, но ему кажется, что его сняли с креста для помощи человечеству.

На мой взгляд, он слишком часто отлучается из дома, оставляет Надю одну, чтобы искать младенца, которого этот подонок скорее всего выбросил в какой-то колодец. Или зарыл. Я удовлетворил твое любопытство?

– Как ты можешь? Какое любопытство? Я просто не могу оставаться в стороне. Я хотел бы помочь.

– Чем ты можешь помочь, Марик? – насмешливо посмотрел Григорий. – Только одним. Уговори Никиту сидеть с Надей, пока она не успокоится, а сам бери корзину и собирай выброшенных младенцев.

Только такой вариант устроит Надю, поверь мне. Я двадцать пять лет выбираю варианты, которые ее бы устроили. А она смотрит сквозь меня и ждет мужа, который приходит домой с таким видом, будто его целый день били молотком по голове. Я не знаю, то ли мне платить зарплату всему МВД, чтоб искали ребенка какого-то преступника, то ли просто нанять кого-то, чтобы эту Олю вновь похитили. Навсегда.

Григорий долго и внимательно смотрел Марку в глаза.

Затем заключил:

– Все-таки умная у меня дочка. Не зря тебя бросила. Не все в порядке в твоей голове, раз ты думаешь, что я способен на преступление против несчастной, замученной девочки и тем самым против собственной дочери. Она для меня выше Уголовного кодекса. Слушай, иди, Марк. У меня работа, а ты так умеешь нагадить. Да, будешь у нас, держи язык крепко за зубами. А то рассержусь.

Марк вышел, нисколько не обиженный. Скорее наоборот. «Ситуация у них хуже, чем я думал, раз Гриша так озабочен.

Нельзя ничего упускать».

«Скорая помощь» привезла мать Виктора на очную ставку в инвалидной коляске. Она еще не могла ходить. Его привели раньше, и он немигающим взглядом смотрел на мать, не произнося ни слова.

– Здравствуй, Витя, – сказала мать. – Вот привезли меня на вопросы ответить, на тебя посмотреть. А я сестричку одну из больницы попросила, она передачу тебе собрала. Сказали, тебе в камеру принесут.

– Принесут, – вмешался Слава Земцов.