Сломанные крылья

Но такое напряжение, почти скорбь, прямой взгляд, который, кажется, видит его насквозь. Что-то уже случилось, или это его обычная трусость?

Когда Виктор открыл глаза, перед его кроватью спокойно сидел Слава.

– Приветствую тебя в родном, можно сказать, доме, – сказал он. – Здоровье у тебя неплохое. Некоторое сотрясение твоего поганого мозга есть, но жить будешь. Способность считать потерять не должен бы. Добавляем к твоим подвигам попытку побега, похищение заложницы, использование краденого оружия, которым ты совершенно случайно не убил водителя грузовика.

Прикидываешь? На пожизненное может потянуть. Особенно если эксперты докажут, что женщина и ребенок, останки которых мы нашли, не скончались сами по себе, а были убиты.

– Ты не расстреливал их и не резал, поскольку женщина рожала. В этом не было нужды. Есть множество пассивных способов убийства. Например, уморить голодом или жаждой, дать истечь кровью, захлебнуться, чуть придушить. Мы назовем точный способ, докажем, суд назовет это убийством.

– Я никого не душил.

– Вот. Стало быть, другие названные способы имели место быть. Слушай, как я сразу не сообразил про сотрясение мозга? Что мне мешало встряхнуть твою башку? Ты же становишься честнее на глазах. Кстати, завтра тебя вернут в камеру. Куда ты отвез ребенка Ольги Волоховой?

– Пусть она придет сюда ко мне.

– А в койку к тебе ее положить не нужно? Не желаешь? – Слава притянул Виктора за больничную рубаху к себе: – Ты решил, что с моей помощью будешь ее истязать и в тюрьме? Ты вообще про тюрьму еще ничего не знаешь.

Ты же у нас не привлекался. А здесь детоубийц ой как не любят! Думай до завтра. Я тоже подумаю.

Слава влетел в свой кабинет, едва не сбив с ног поджидавшего его Сергея.

– Ты представляешь? Он опять ее требует. Хочет ее доконать!

– Я ночью думал: может, не надо было мешать Никите? Он спасал троих, включая меня, от вооруженного убийцы. Ну, размазал бы эту мразь, и сошли бы на нет страдания стольких людей!

– Ты действительно веришь в то, что он оставил его в живых? С какой стати? Я до этого инцидента тоже думал, что он Олю по-своему любит.

В смысле – по-уродски. А потом подумал: что это такое – по-своему? Это значит – наблюдать ее мучения. Вот и вся любовь.

– Я тоже об этом только что думал. И тоже страдал от желания отвернуть ему голову. Но, Сережа, а вдруг? Нет, я в принципе буду бороться за его целость и сохранность, как мне и положено.