Слон для Дюймовочки

Аня застучала кулачком по подлокотнику дивана:

– Люблю маму, поэтому не показываю ей своего истинного отношения к ее новому мужу, не хочу расстраивать. Если начну строить ему козьи морды, то мама спросит: «Мурзенька, в чем причина твоего негативного восприятия Юры?» И как ответить? Когда у вас наконец появится хоть что-то, вот тогда и открою рот. А пока веду себя вежливо, приветливо. Мама, конечно, ощущает, что я насторожена по отношению к Рогачеву, но она понимает, что после смерти папы времени мало прошло. Она ценит, что я не устраиваю скандалы с мужиком.

Вчера вечером ничто не предвещало беды. Мы поужинали, выпили чаю, угостились пирожными, разошлись по своим спальням. Я встала в одиннадцать, мама спала. Накануне вечером сказала: «Хочу поваляться в кровати, завтра никаких дел нет. Устрою себе праздник лени». Поэтому не заглянула к ней и уехала в салон краситься и стричься – вечером собиралась к Маше Голиной на день рождения. Вернулась домой. Тишина. Дверь в спальню мусечки и Юрия закрыта! Вот тогда забеспокоилась, постучала. Нет ответа. Сначала заколебалась, правильно ли поступлю. Потом подумала, мужика нет, мама одна, неловкой ситуации не случится, распахнула дверь…

Аня опять зарыдала.

Глава девятнадцатая

– А вот и чаек, – пропела Марина, входя с подносом в офис. – Очень вкусный, успокаивающий. И конфеты шоколадные. Обязательно попробуйте, сама их делаю.

Аня вытерла глаза краем своей бежевой юбки, на ткань сразу переместилась часть макияжа."

"– Мама лежала, не двигаясь. Смотрела в потолок, не реагировала на слова.

Вызвала «Скорую», машина быстро приехала. Врач не сомневался, что это инфаркт. Мне разрешили сесть около носилок, доктор подключил капельницу, дал кислород. Но от мамулечки не было никакой реакции, она была как мертвая, но дышала.

Аня опять утерлась юбкой, та теперь почти вся стала разноцветной.

– В больнице ее сразу отправили в реанимацию. Я положила деньги на депозит, спросила у доктора: «Что с мамой? Ее вылечат?» Он ответил: «Сделаем все возможное». Медсестра оказалась более разговорчивой, шепнула: «У Евгении Петровны все сложно.

Сначала, похоже, случился инфаркт, а потом инсульт».

– Такое бывает? – изумилась я.

– Да, – всхлипнула Анна. – И это очень плохо! А хуже всего то, что проблемы по кардиологии стартовали, по предположению докторов, где-то в десять вечера, а инсульт – около часа ночи. Мама не спала, когда я пришла из салона, она лежала без сознания. А я… не… не заглянула в ее спальню!

Аня зарыдала во весь голос.