Словно в раю

Он обнял её, вначале нерешительно, но затем, словно ему был необходим толчок, он заключил её в объятия, нежно прижав к себе и поглаживая по волосам.

– Я не знала, – твердила Онория. – Не понимала.

Это были просто слова, безо всякого значения и смысла. Она сама не представляла, о чём говорит – чего она не знала или чего не понимала. Она просто…. Просто….

Она подняла голову. Ей нужно увидеть его лицо.

– Онория, – шепнул Маркус, глядя на неё так, словно он увидел её впервые. Глаза его были тёплыми, шоколадно-коричневыми, полными эмоций.

Что-то мерцало в их глубине, и она не могла узнать, что именно. Медленно, очень-очень медленно губы Маркуса прикоснулись к её губам.

Маркус никогда не сможет объяснить, почему он поцеловал Онорию. Он не знал, почему делает это. Он обнял её, когда она заплакала, и это был совершенно естественный и невинный поступок. У него не было ни стремления, ни нужды её целовать.

Но когда она посмотрела на него. Её глаза, эти её удивительные глаза, блестящие от слёз, и губы – полные и дрожащие.

У Маркуса перехватило дыхание. Он перестал думать. Некая сила овладела им, она возникла из глубин его существа, почуяв женщину у него в объятиях, и он пропал.

Он должен поцеловать её. Обязан. Это так же просто и изначально, как его дыхание, его кровь и сама его душа.

И когда он поцеловал Онорию…

Земля перестала крутиться.

Весь мир замер, всё, кроме него и Онории, кроме соединявшего их поцелуя, который был легче пёрышка.

В нём пробудились страсть и желание.

Маркус понял, что если бы не его болезненная слабость и истощение, он пошёл бы до конца. Он просто не смог бы остановиться. Он прижал бы её тело к себе, обретя блаженство в её нежности и аромате.

Он целовал бы её крепко и прикасался бы к ней. Во всех местах.

Он умолял бы её. Умолял остаться, умолял ответить на его страсть и принять его в себя.

Он хочет её. И это ужаснуло его больше всего.

Это же Онория. Он клялся защищать её. А вместо этого…

Маркус оторвался от её губ, но отодвинуться от неё не смог.

Прижавшись лбом к её лбу, наслаждаясь последним прикосновением, он пошептал:

А потом Онория ушла. Она не смогла быстро выйти из комнаты. Он видел, как она уходит, с трясущимися руками и дрожащими губами.

Он просто животное. Она спасла ему жизнь, и вот как он её отблагодарил?

– Онория, – прошептал Маркус. Он потрогал пальцем губы, словно мог почувствовать её там.

И он почувствовал. Что было чертовски скверно.