Словно в раю

Он по-прежнему ощущал её губы и чувствовал трепет от лёгкого соприкосновения с её губами.

Она оставалась с ним.

И Маркус подозревал, что Онория останется с ним навсегда.

К счастью, Онории не довелось провести следующий день в агонии из-за её краткого поцелуя с Маркусом.

Вместо этого она уснула.

Путь из спальни Маркуса в её собственную комнату был недолгим, так что она сосредоточилась на сиюминутной задаче – переставлять одну ногу за другой и оставаться в вертикальном положении, пока не дойдёт к себе. И едва сделав это, девушка легла на кровать и проспала целые сутки.

Если ей что-то и снилось, то она ничего не запомнила.

Когда Онория окончательно проснулась, уже было утро, и на ней оставалось то самое платье, которое она надела в Лондоне. Как давно это было? Ей понадобились ванна, чистая одежда и, разумеется, завтрак, во время которого Онории удалось настоять на том, чтобы миссис Уэзерби присоединилась к ней. И Онория говорила обо всём на свете, не имевшем ни малейшего отношения к Маркусу Холройду.

Яичница оказалась просто потрясающей, как и бекон, а гортензии за окном совершенно невероятные.

Гортензии. Кто бы мог подумать?

В общем, Онория успешно избегала не только Маркуса, но и самых мыслей о нём до тех пор, пока миссис Уэзерби не спросила:

– Вы уже навестили сегодня его сиятельство?

Онория запнулась, поднося булочку ко рту.

– Э-э, ещё нет, – ответила она. Масло с булочки капнуло ей на руку. Она положила ее обратно и вытерла пальцы.

И тут миссис Уэзерби сказала:

– Я думаю, он был бы рад вас увидеть.

Это означало, что Онории придётся пойти к нему. После всех трудов и забот о Маркусе, когда он лежал в лихорадке, выглядело бы странным, если бы она вдруг махнула рукой и заявила: «О, я уверена, что с ним всё хорошо».

Путь от комнаты для завтрака до графской спальни занял приблизительно минуты три, что было ровно на три минуты дольше, чем Онории хотелось размышлять о трёхсекундном поцелуе.

Она поцеловала лучшего друга своего брата. Она поцеловала Маркуса… который, как она полагала, стал одним из её лучших друзей.

И эта мысль привела её в такое же оцепенение, как и поцелуй. Как же так случилось? Маркус всегда был другом Дэниела, а не её. Скорее, он был другом в первую очередь Дэниела, а потом уже – её. Что не говорит о…

Онория остановилась. Она запуталась.

Ох, морока. Наверное, Маркус вообще не задумывается об этом поцелуе. Возможно, он тогда был в бреду. Может, он и не вспомнит ни о чём.

Она ведь спасла ему жизнь.