Словно в раю

Это был глупый вопрос, предназначенный для того, чтобы сменить тему, и ничего больше. Дождь всё ещё безжалостно стучал по крыше кареты.

– Должен ли я сопроводить тебя к Ройлам? – учтиво спросил Маркус.

– Нет, благодарю, – Онория слегка вытянула шею, пытаясь всмотреться через стекло, ливень и ещё одно стекло витрины в заведение мисс Пиластер. Ничего не видно, однако это занятие служило хорошим оправданием, чтобы не смотреть на Маркуса, так что она устроила из него целое представление. – Я догоню своих подруг через минуту.

– Ты проголодалась? – поинтересовался он. – Я заезжал к Флиндлу и прихватил с собой немного пирожных.

Глаза Онории загорелись.

Она скорее выдохнула это слово, чем выговорила его. Или, возможно, простонала. Но ей было всё равно. Маркус знал о её слабости к пирожным. Он сам – любитель сладкого. Дэниел никогда особенно не увлекался сладким, и Онория с Маркусом часто сталкивались над блюдом с тортами и бисквитами.

Дэниел говорил, что они выглядят, как орда дикарей, что вызывало у Маркуса неудержимый смех.

Она не знала, почему.

Он наклонился и вынул что-то из коробки у своих ног.

– Ты по-прежнему любишь шоколад?

– Очень. – Девушка ощутила, что ее рот расплывается в улыбке от сознания того, что их объединяет. И, возможно, от нетерпения.

– А ты помнишь тот торт, который приготовила кухарка…

– В который врезался пёс?

– Я едва не расплакался.

Онория скорчила рожицу:

– А я, кажется, заплакала.

– Один кусок мне удалось спасти.

– А мне не досталось ничего, – завистливо проговорила она.

– Но запах у него был божественный.

– О да. – Он принял такой вид, словно само воспоминание сулило райское блаженство. – Так оно и было.

– Знаешь, я всегда думала, что Дэниел имел какое-то отношение к тому, что Лютик забежал в дом.

– Я в этом уверен, – согласился Маркус. – У него было такое выражение лица…

– Надеюсь, ты ему врезал.

– Чуть дух не вышиб, – заверил он девушку.

– Не совсем, – улыбнулся он в ответ и рассмеялся от воспоминаний.

Маркус протянул Онории маленькое шоколадное пирожное в форме тругольника, такой восхитительный коричневый кусок на хрустящей белой бумаге. От него пахло просто божественно. Онория глубоко вдохнула этот запах и улыбнулась.

Затем она взглянула на Маркуса и улыбнулась снова. Потому что на минуту почувствовала себя самой собой, девочкой, которой она была несколько лет назад, когда целый мир лежал перед ней ярким сияющим шаром, обещавшим так много.