Словно в раю

– Должно быть, это воздействие пирога с патокой.

Его глаза потеплели:

– Что привело тебя в город? – спросила Онория. Ей хотелось добавить: «Учитывая, что тебя освободили от обязанности следить, чтобы я не сочеталась браком с каким-то идиотом».

Ей было немного горько.

Но злости она не чувствовала. Не было смысла и причины сердиться на него. Маркус лишь выполнял просьбу Дэниела. И он не разбил ничьих сердец. Правду говоря, Онория не была особенно влюблена ни в одного своего поклонника, и если бы кто-то из них сделал ей предложение, она бы вряд ли его приняла.

И она бы ни за что не позволила себе влюбляться в него.

Единственное, в чём теперь Онория была уверена, так это в том, что она не допустит, чтобы Маркус о чём-то догадался. Пусть думает, что ей неизвестно о его махинациях.

Поэтому она изобразила на лице самую широкую улыбку и приняла заинтересованный вид, когда Маркус ответил:

– Я не хотел пропустить ваш концерт.

– О, теперь я знаю, что ты лжёшь.

– Нет, это правда, – настаивал он. – Знание твоих истинных чувств придаст новую глубину вашим стараниям.

Онория закатила глаза:

– Перестань. Как бы ты не шутил надо мною, и не только надо мною, тебе не избежать какофонии.

– Я тайком заткну уши ватой.

– Если моя мать тебя поймает на обмане, она смертельно оскорбится. А ведь она спасла тебя от верной гибели.

Маркус взглянул на неё с некоторым удивлением:

– Она до сих пор верит в твой талант?

– В талант каждой из нас, – подтвердила Онория. – Думаю, ей жаль, что я последняя из её дочерей, кто выступает.

– Правда? Действительно крошечные?

– Нет. Но так лучше звучит.

Маркус издал смешок и умолк. Они оба молчали, стоя в гостиной, и испытывали необычную неловкость.

Так странно. Совсем не похоже на них.

– Не желаешь ли прогуляться? – внезапно спросил Маркус. – Погода чудесная.

– Нет, – ответила Онория чуть резче, чем ей хотелось.

Тень мелькнула в его глазах и исчезла так быстро, словно ей померещилось.

– Хорошо, – натянуто сказал он.

– Я не могу, – пояснила Онория, поскольку не хотела ранить его чувства. А, может быть, хотела и чувствовала себя виноватой. – Все мои кузины здесь. Мы репетируем.

Лёгкая тревога омрачила его лицо.

– Ты, вероятно, сейчас вспомнишь дела, ради которых необходимо срочно покинуть пределы Мэйфера, – сообщила ему она. – Дейзи не в ладах с пианиссимо.