Словно в раю

Он не видел её, и дверь, через которую вошёл он сам, ему тоже видно не было. Маркусу никогда не понять, как можно веселиться и развлекаться в такой жаре и толкотне.

Он тайком взглянул на молодую леди, стоявшую возле него. Её лицо выглядит знакомым, но он никак не мог её узнать. Она уже не первой юности, но не старше его самого. Девушка вздохнула. Вздох получился долгим и усталым, и Маркус почувствовал в ней родственную душу. Она тоже всматривалась в толпу, пытаясь делать вид, будто никого не ищет.

Маркус задумался о том, чтобы поздороваться со своей соседкой, спросить, знакома ли она с Онорией и видела ли её, если это так.

Но прежде чем он повернулся и заговорил, девушка развернулась в противоположном направлении, и он мог бы поклясться, что слышал, как она бормочет:

– Чёрт подери, я иду за эклером.

Она ушла, пробираясь сквозь толпу. Маркус с интересом смотрел ей вслед. Кажется, эта леди точно знает, куда идёт. Что означало, если он верно расслышал…

Она знает, где находятся пирожные.

Маркус немедленно последовал за ней.

Если он торчит в этой бальной комнате, даже не видя Онории, то будь он проклят, если хотя бы не попробует десерт.

Маркус давно довёл до совершенства искусство двигаться с умыслом, даже не имея определённой цели, и ему удавалось избегать бессмысленных разговоров, просто удерживая пристальный взгляд поверх толпы и высоко подняв подбородок. До тех пор пока что-то не ударило его по ноге.

– Что за гримасы, Чаттерис? – раздался повелительный женский голос. – Я едва задела тебя.

Маркус остановился, поскольку хорошо знал этот голос и понимал, что сбежать не удастся. Слегка улыбнувшись, он опустил взгляд на сморщенное лицо леди Данбери, которая наводила ужас на Британские острова со времён Реставрации.

Или так ему казалось. Она приходилась двоюродной бабушкой его матери, и Маркус готов поклясться, что ей уже перевалило за сотню лет.

– Это моя больная нога, миледи, – проговорил он, почтительно кланяясь.

Леди Данбери ударила в пол свои оружием (некоторые называли данное приспособление тростью, но Маркусу знал правду):

– Ты свалился с лошади?

– С лестницы? Уронил на ногу бутылку? – На лице пожилой дамы появилось лукавое выражение.

– Или здесь замешана женщина?

Маркус поборол искушение скрестить руки на груди. Леди Данбери с ухмылкой наблюдала за ним. Она получала удовольствие, насмехаясь над своими собеседниками. Когда-то она сама сказала ему, что самое приятное в старости – это то, что можно безнаказанно говорить всё что угодно.