Словно в раю

Заиграла музыка, но Онория не сделала ни единого шага.

Он вопросительно наклонил голову. Но говорить ему не пришлось, как не нужно было отвечать и самой Онории. Вместо этого она сжала его руку, и они начали танец.

Мелодия кружилась и взлетала, и Онория следовала за Маркусом, не отрывая глаз от его лица. Музыка несла её, и впервые в жизни Онории показалось, что она поняла, что значит танцевать. Её ноги двигались в идеальном для вальса ритме – раз-два-три, и сердце её парило.

Она чувствовала пение скрипок всей кожей.

От деревянных духовых инструментов покалывало в носу. Онория превратилась в одно целое с музыкой, и когда танец закончился, когда они с Маркусом расстались, она ответила реверансом на его поклон и ощутила себя опустошённой.

– Онория? – тихо окликнул её Маркус. Он выглядел встревоженным. Но не тревогой «ах, как бы мне вскружить ей голову». Нет, это определённо ближе к «Боже милостивый, да она нездорова».

Маркус совсем не похож на влюблённого мужчину. Он выглядит как человек, который озабочен тем, что стоит рядом с человеком, страдающим от несварения.

После танца с ним Онория чувствовала себя переродившейся. Она, которая не могла запомнить ни одной мелодии и не умела отстукивать ритм ногой, стала волшебной феей в его объятиях. Этот вальс она провела словно в раю, и её убивало то, что он не почувствовал этого.

Она едва стояла на ногах, а Маркус…

Выглядел как Маркус.

Тот самый прежний Маркус, для которого она была обузой и тяжким бременем. Не самым неприятным бременем, но тем не менее.

Онория знает, почему он не может дождаться возвращения Дэниела в Англию. Приезд её брата означает, что Маркус сможет покинуть Лондон и возвратиться в поместье, где он чувствует себя счастливым. Это означает, что он станет свободным.

Маркус снова произнёс её имя, и Онории удалось отвлечься от своих мыслей.

– Маркус, – резко произнесла она. – Ты почему здесь?

Какое-то время он смотрел на неё так, словно ей удалось отрастить вторую голову.

– Меня пригласили, – ответил он с некоторым возмущением.

– Нет, – у Онории заболело сердце, ей хотелось потереть глаза, а больше всего хотелось разрыдаться. – Не почему ты на балу, а почему ты в Лондоне?

Маркус подозрительно прищурился:

– А почему ты спрашиваешь?

-Потому что ты ненавидишь Лондон.

Он поправил шейный платок:

– Не то чтобы ненавижу…

– Ты ненавидишь Сезоны, – перебила Онория. – Ты сам мне так говорил.

Он начал говорить, но остановился на полуслове. Тут Онория вспомнила, что он не умеет лгать.