Словно в раю

Можно было бы предположить, что у гувернантки просто такой тип лица, который всегда кажется знакомым, но дело не в этом. Она обладала ошеломляющей красотой, тихой и невозмутимой. Таких женщин матери редко хотят нанимать в гувернантки. Маркус предположил, что леди Плейнсуорт, очевидно, чувствует себя в безопасности – сыновей у неё нет, а муж никогда не выезжает из Дорсета. Маркусу не доводилось с ним встречаться.

– Благодарю вас, милорд, – проговорила Дейзи, когда он наливал ей лимонад. – С вашей стороны весьма демократично взяться за такое занятие.

Маркус не знал, что ответить на это, поэтому ограничился неловким кивком и повернулся к Айрис, которая как раз закатила глаза, передразнивая сестру. Она улыбкой поблагодарила его за напиток, и он наконец смог возвратиться к Онории.

– Спасибо, – сказала она, отпивая глоток.

– Что вы собираетесь делать?

Она вопросительно взглянула на него:

– По поводу концерта, – пояснил Маркус, которому это казалось очевидным.

– Что ты имеешь в виду? Я буду выступать.

Он указал на гувернантку незаметным кивком:

– У вас есть безупречная причина для отмены концерта.

– Я не могу так поступить, – ответила Онория с лёгкой горечью в голосе.

– Ты не должна приносить себя в жертву ради семьи, – тихо сказал Маркус.

– Это не жертва. Это… – Она улыбнулась беспомощно и немного тоскливо. – Не знаю, что это, но не жертва.

И она подняла на него большие, лучащиеся теплом глаза:

– Это то, что я сделаю.

– Что такое? – спросила она, подождав немного.

Маркус хотел сказать, что она, возможно, самая храбрая и наименее эгоистичная личность из всех, кого он знает. Он хотел сказать, что готов посетить тысячи концертов Смайт-Смитов, если это позволит ему быть с ней.

Он хотел сказать, что любит её. Но сказать этого здесь он не мог.

– Ничего, – проговорил Маркус. – Просто я восхищаюсь тобой.

Онория издала смешок:

– Ты можешь отказаться от своих слов к концу сегодняшнего вечера.

– Я бы не смог делать это так, как делаешь ты, – тихо произнёс он.

Она обернулась, удивлённая серьёзностью его тона:

– Что ты имеешь в виду?

Маркус не знал, как объяснить иначе, поэтому продолжил, запинаясь:

– Я не люблю находиться в центре внимания.

Она склонила голову набок, внимательно посмотрела на него, прежде чем заговорила:

– Да. Ты никогда этого не любил. Ты всегда играл дерево.

В её взгляде появилась нежность.

– Когда мы устраивали те ужасные пантомимы в детстве. Ты изображал дерево.