Словно в раю

Айрис растянула губы в столь пугающей гримасе, что Маркус едва не сбежал.

– Господи помилуй, – пробормотала Онория. – Больше так не делай.

– Трудно изображать хорошее настроение, когда больше всего на свете хочется выпрыгнуть в окно.

– Окно закрыто, – заметила Дейзи.

Айрис ответила ей кровожадным взглядом:

– Прошу вас, – взмолилась Онория. – Давайте просто сделаем это?

– А я думаю, мы играем просто отлично, – фыркнула Дейзи. – Никто не заподозрит, что у нас было всего шесть часов, чтобы репетировать с Анной.

Гувернантка подняла голову, услышав своё имя, но едва стало ясно, что отвечать ей не требуется, снова приняла прежнюю позу.

Айрис набросилась на сестру с чувством, опасно близким к злобе:

– Тебе не отличить хорошую… Ой! Онория!

– Прости. Это был мой локоть? Извини.

Как Маркус понял, Онория шепнула Айрис что-то, предназначенное только ей, но это явно касалось Дейзи, поскольку Айрис смерила младшую сестру пренебрежительным взглядом, закатила глаза и процедила:

Маркус снова посмотрел на гувернантку.

– Сыграем в последний раз? – предложила Онория устало, но твёрдо.

– Не думаю, что это поможет, – эти слова, разумеется, исходили от Айрис.

Дейзи испепелила её взглядом и отрезала:

– Практика приводит к совершенству.

Маркусу показалось, что гувернантка пытается сдержать смех. Тут она подняла взгляд и заметила его, стоящего с кувшином лимонада. Он приложил палец к губам, девушка слегка кивнула, улыбнулась и повернулась к пианино.

– Готовы? – спросила Онория.

Скрипачки подняли свои инструменты. Руки гувернантки легли на клавиши. Айрис издала душераздирающий стон, однако взялась за виолончель.

И тут начался подлинный кошмар.

Ни за что на свете Маркус не мог бы описать звуки, исходившие от инструментов в репетиционной зале Смайт-Смитов. К тому же ему не хватало уверенности в том, что подобные слова можно употреблять в приличном обществе. Он был не склонен называть это явление музыкой. Честно говоря, оно гораздо больше напоминало грозное оружие, чем что-либо другое.

Маркус поочерёдно взглянул на каждую из девушек. Гувернантка казалась слегка обезумевшей, её глаза метались между клавишами и нотами. Дейзи закрыла глаза и кивала головой, словно её ошеломляла красота и величие – всё-таки ему придётся употребить слово – музыки. Айрис выглядела так, будто ей хотелось разрыдаться. Или, возможно, убить Дейзи.

Она выглядела столь прелестно, что Маркусу тоже хотелось зарыдать.