Словно в раю

Маркус поднял подбородок и оглядел помещение тем же образом, как он поступал на официальных приёмах. Он выглядел скучающим и гордым, но ни то, ни другое не было правдой.

Он подозревал, что никто из гостей не покажется ещё на протяжении получаса, по меньшей мере, и задумался над тем, чтобы подождать в гостиной, которая как раз должна была пустовать. Тут он заметил отблеск розового и узнал леди Уинстед, которая неслась по комнате в необычной спешке. Она торопливо подошла к нему.

– О, слава Богу, ты здесь, – произнесла она.

– Что-то случилось? – Он попытался понять, что означает эмоциональное выражение её лица.

– Какая жалость, – вежливо ответил он. – В каком она состоянии?

– Понятия не имею, – ответила леди Уинстед достаточно резко, учитывая, что речь идёт о здоровье её племянницы. – Я не видела её. Мне только известно, что здесь её нет.

Маркус постарался угомонить радостное чувство в груди:

-Так значит, концерт придётся отменить?

– Почему все об этом спрашивают? О, неважно. Конечно же, мы ничего отменять не будем.

– Значит, всё уладилось, – произнёс Маркус. Он кашлянул. – Не так ли?

Леди Уинстед посмотрела на него как на непонятливого ребёнка.

Маркус не понимал, как способности гувернантки могут повлиять на общее качество выступления злосчастного квартета, но он не стал высказываться вслух. Вместо этого он проговорил что-то вроде «ах, вот как». Или «ну, да». Что-то, послужившее цели издать звук, но ничего при этом не сказать.

Он полагал, это наилучший выход из ситуации.

– Ты знаешь, что сегодня наш восемнадцатый концерт? – спросила леди Уинстед.

– Все они прошли с успехом, и тут такое.

– Возможно, гувернантка окажется по-настоящему талантливой, – попытался утешить её Маркус.

Леди Уинстед посмотрела него с раздражением:

– Талант мало что значит, если репетировать всего шесть часов.

Маркус испугался, что беседа пойдёт по кругу, поэтому он деликатно предложил свою помощь, ожидая услышать отказ, который позволил бы ему насладиться стаканом бренди в гостиной.

Но, к его полному изумлению и, честно говоря, ужасу, леди Уинстед лихорадочно сжала его руку и сказала:

– Ты сможешь отнести девочкам немного лимонаду?

– Все заняты. Все. – Она развела руками, словно показывая, сколько работы. – Лакеи уже трижды переставляли стулья.

Маркус оглядел зал, недоумевая, что может быть сложного в двенадцати одинаковых рядах стульев.