Словно в раю

– А мы с Дейзи скрипачки.

– Я оставляю вас четверых репетировать, – заявила тётя Шарлотта, направляясь к двери. – У вас впереди долгий вечер.

Четыре музыкантши дождались её ухода, а затем Айрис бросилась в атаку:

– Она же не болеет, ведь правда?

Жар в её голосе явно поразил Анну:

– Сара, – пояснила Айрис без всякого тепла. – Она притворяется. Я знаю.

– Не могу сказать точно, – дипломатично ответила Анна. – Я её даже не видела.

– Может, у неё сыпь, – предположила Дейзи. – Она не захочет, чтобы её видели с пятнами на лице.

– Меня устроит только вечное уродство, – прорычала Айрис.

– Айрис! – одёрнула её Онория.

– Я плохо знакома с леди Сарой, – проговорила Анна. – Меня наняли только в этом году, а ей не требуется гувернантка.

– Она бы всё равно не стала вас слушаться, – сказала Дейзи. – Разве вы старше неё?

– Дейзи! – застонала Онория. Силы Господни, ей приходится всё время делать им замечания.

Дейзи лишь пожала плечами:

– Если она называет нас по именам, думаю, что я могу спросить, сколько ей лет.

– Старше тебя, – отрезала Онория, – что означает, нет, ты не можешь спрашивать.

– Ничего страшного, – мисс Уинтер слегка улыбнулась Дейзи. – Мне двадцать четыре. Я отвечаю за Харриет, Элизабет и Франческу.

– Помоги вам Господь, – пробормотала Айрис.

Онория не нашла в себе сил возразить. Три младшие сестрёнки Сары были прелестны, каждая по отдельности. Однако, стоило им собраться вместе… Вот почему в доме Плейнсуортов вечно разворачивались целые трагедии.

– Полагаю, нам следует начать репетировать.

– Я должна вас предупредить, – вставила Анна. – Я играю весьма средне.

– Всё в порядке. Мы тоже не блещем мастерством.

– Это неправда! – запротестовала Дейзи.

Онория наклонилась так, чтобы остальные не слышали, и шепнула мисс Уинтер:

– На самом деле Айрис обладает талантом, и Сара играла прилично, а вот мы с Дейзи играем просто ужасно. Советую вам сохранять лицо и играть, не взирая ни на что.

Анна явно встревожилась. Онория в ответ пожала плечами.

А если нет, то утратит рассудок.

Этим вечером Маркус приехал рано, хотя не имел полной уверенности, где безопаснее сидеть – в переднем ряду или в последнем. Он привёз цветы, не тёмные гиацинты, таких ни у кого не оказалось, а две дюжины голландских тюльпанов.

Он раньше не дарил женщинам цветов. Что заставляло его задуматься о том, как он до этого дошёл.

Маркус хотел пропустить концерт.