Словно в раю

Как мы будем играть фортепианный квартет без фортепиано?

В комнате воцарилось молчание. Айрис вздохнула:

– Дейзи, ты просто гений.

Дейзи была польщена, но всё равно переспросила:

– Мы можем отменить концерт!

– Нет, – Дейзи быстро затрясла головой. Она повернулась к Онории. – Я не хочу этого делать.

– Но у нас не остаётся выбора, – наседала Айрис с глазами, блестящими от восторга. – Как ты и сказала. Мы не можем исполнять фортепианный концерт без фортепиано. О, какая Сара умница.

Онорию этим убедить не удалось.

Она любит Сару, но ей было трудно вообразить, как та планирует нечто подобное, при сложившихся обстоятельствах.

– Ты действительно считаешь, что она так поступает, пытаясь отменить выступление?

– Я не знаю, почему она это делает, – честно призналась Айрис. – Но я так счастлива…

На мгновение она даже потеряла дар речи.

– Я свободна! Мы свободны! Мы…

Айрис замолчала на полуслове, и они все одновременно обернулись к двери. Мать Сары, тётя Шарлотта, всему миру известная как леди Плейнсуорт, торопливо вошла в комнату.

За ней следовала молодая темноволосая женщина, одетая в простое платье хорошего покроя, выдававшее в ней гувернантку.

У Онории появилось неприятное чувство.

Которое не имело отношения к незнакомке. Она выглядела очаровательно, хотя была явно смущена тем, что её втянули в семейные разборки. А вот блеск в глазах тёти Шарлотты не предвещал ничего хорошего.

– Сара заболела, – объявила она.

– О, нет, – воскликнула Дейзи, театрально падая в кресло. – Что же нам делать?

– Я её убью, – шёпотом пообещала Онории Айрис.

– Разумеется, я не допущу отмены концерта, – продолжила тётя Шарлотта. – Я бы не пережила подобной трагедии.

– Сара тоже не переживёт её, – поклялась Айрис.

– Вначале мне пришла в голову мысль нарушить традицию и пригласить одну из участниц прошлых лет, но в квартете не было ни одной пианистки с 1816 года, когда играла Филиппа.

Онория благоговейно смотрела на тётю. Неужели она действительно помнит такие подробности или всё-таки ведёт записи?

– Филиппа сейчас в положении, – напомнила Айрис.

– Я знаю, – ответила тётя Шарлотта. – Ей осталось не больше месяца, и она, бедняжка, очень поправилась. Она бы справилась со скрипкой, но к пианино ей не подойти.

– А кто играл до Филиппы? – Спросила Дейзи.

– Быть такого не может, – усомнилась Онория.

За восемнадцать лет концертов Смайт-Смиты явили миру всего двух пианисток?

– Так и есть, – подтвердила тётя Шарлотта. – Я сама была удивлена.