Словно в раю

– Ты не могла бы говорить тише? – зашипел он.

– Я не шумела, пока ты не появился, – прошипела в ответ она.

Маркус сделал шаг вперёд, не контролируя себя:

– Бриджертон тебе не подходит.

– А я не утверждала, что подходит! Леди Данбери подозвала его к нам.

– Ты это уже говорил.

Она, наконец, соскочила с кровати:

– Что собственно такого «злокозненного» в том, что мне представили Колина Бриджертона?

– Она пыталась заставить меня ревновать! – Маркус почти кричал.

Они оба замолкли. Оглянувшись на отворённую дверь, Маркус поспешно подошёл и закрыл её.

Когда он снова повернулся к Онории, девушка стояла так неподвижно, что можно было видеть, как она дышит. Глаза казались огромными на лице – то самое «совиное» выражение, которое так его нервировало. В зыбком свете свечей глаза Онории светились серебром, словно гипнотизируя.

Она прекрасна. Маркусу это было известно, но её красота снова ошеломила его до дрожи в коленях.

– Зачем леди Данбери это делать? – тихо спросила она.

Маркус стиснул зубы, чтобы удержать ответ, но наконец выговорил:

– Почему она думала, что ей удастся вызвать в тебе ревность? – не отступала Онория.

– Потому что она считает, что ей подвластно всё, – в отчаянии ответил Маркус. Всё, что угодно, только не правду. Он хотел сказать Онории о своей любви, но сейчас неподходящий момент. Он не так хотел это сделать.

Она снова сглотнула, что было особенно заметно на фоне полной её неподвижности:

– А почему ты считаешь своим делом выбирать мужчин, с которыми мне следует или не следует знакомиться?

Маркус ничего не ответил.

– Меня попросил Дэниел, – сдавленным голосом выговорил он. Ему нечего стыдиться. Он также не испытывал стыда и за то, что раньше не рассказал ей об этом. Но ему не нравилось быть загнанным в угол.

Онория испустила долгий дрожащий вздох и закрыла рот рукой, словно удерживая оставшийся воздух, затем крепко зажмурила глаза. Маркусу показалось, что она вот-вот расплачется, но потом понял, что так она пытается сдержать эмоции. Печаль? Злость? Он не знал, и по какой-то причине это причиняло ему боль.

Он хотел знать её. До конца.

– Ну, что же, – заговорила Онория. – Мой брат уже возвращается, так что ты свободен от обязательств.

– Нет, – это слово прозвучала как клятва, вырвавшись из глубины его существа.

Она посмотрела на него в нетерпеливом недоумении:

– Что ты имеешь в виду?

Маркус подошёл ближе. Он сам не знал, что он делает. Но остановиться не мог.

– Я имею в виду, нет. Я не хочу освобождаться.