Словно в раю

Разумеется, Онория уже видела его раньше, но не так. Не когда он нависает над ней с глазами, исполненными первобытного желания заявить на неё свои права.

Она хочет этого. О, как сильно она хочет. Если Маркус принадлежит ей, то она с радостью будет принадлежать ему. Навсегда.

Онория потрогала его, дивясь жару его тела. Она чувствовала, как бьётся его сердце, и слышала, как шепчет его имя. Он такой красивый, и серьёзный… И добрый.

Он хороший и добрый человек. С добрым сердцем. И, Боже милостивый, что бы он ни делал губами у неё на шее, в этом он тоже оказался хорош.

Онория сбросила туфли перед приходом Маркуса, и ногой в чулке она провела по его…

Маркус отстранился. В глазах у него читался вопрос, и он был очень-очень удивлён.

– Твои сапоги, – пробормотала она.

Маркус замер и медленно перевел взгляд на свои ноги:

Онория засмеялась ещё сильнее.

– Не смешно, – проворчал он. – Это совсем…

Она задержала дыхание.

– … смешно, – признал он.

Онория захохотала так, что затряслась кровать.

– Ты можешь их снять? – выдохнула она.

Маркус смерил её надменным взглядом и сел на край кровати.

Сделав несколько судорожных вдохов, Онория смогла произнести:

– Я не при каких обстоятельствах не позволю снимать их с помощью ножа.

Ответом послужил громкий стук правого сапога, упавшего на пол.

– Нож не понадобится.

Онория постаралась сделать серьёзное лицо:

– Я очень рада этому обстоятельству.

Маркус сбросил второй сапог и обернулся к ней.

– И я тоже рад, – прошептал он, вытягиваясь на ней. – Очень, очень рад.

Его пальцы нащупали маленький ряд пуговиц сзади на платье, и нежно-розовый шёлк с шёпотом соскользнул с тела Онории. Она инстинктивно подняла руки, чтоб прикрыть груди. Маркус не стал спорить или отводить её руки. Вместо этого он снова поцеловал её, горячо и страстно. И с каждым мигом она всё свободнее чувствовала себя в его объятиях, пока внезапно не поняла, что ладонь у неё на груди принадлежит не ей, а ему.

Она не знала, что её тело – все его части – могут быть столь чувствительными и так нуждаться в ласке.

– Маркус! – позвала она, изогнувшись дугой, когда он притронулся к розовому соску.

– Ты прекрасна! – выдохнул он, и Онория почувствовала себя красавицей. Он смотрел на неё, продолжая ласкать, и она ощутила себя самой прекрасной женщиной на свете.