Словно в раю

– А ты не идёшь.

– Но я люблю рыбалку.

– И я тоже. Но без тебя.

Её личико скривилось.

– Не плачь, – быстро сказал Маркус.

Дэниел остался неумолимым:

– Только не плачь, – повторил Маркус, поскольку на самом деле это было важнее всего.

– Не буду, – сказала она, хлопая ресницами, – если вы позволите мне пойти с вами.

Откуда шестилетняя девочка знает, как хлопать ресницами? Но, возможно, она и не знает, поскольку через секунду она захныкала и начала тереть глаз.

– Что случилось? – спросил Дэниел.

– У меня что-то в глазу.

– Наверное, муха, – насмешливо проговорил Дэниел.

– Это, вероятно, не самая лучшая идея, – заметил Маркус.

– Вытащи ее! Вытащи! – кричала она.

– Ой, да успокойся ты, – сказал её брат. – С тобой всё в порядке.

Но она продолжала визжать, хлопая себя по лицу ладошками. Наконец, Маркус схватил девочку за руки, держа её голову совершенно неподвижно, её руки у неё на висках, а его руки поверх её.

– Онория, – твёрдо произнёс он. – Онория!

Она мигнула, вздохнула и, наконец, успокоилась.

– Там нет никакой мухи, – сказал он ей.

– Скорее всего, это ресница.

Губы девочки сложились, образуя «О».

– Теперь я могу тебя отпустить?

– Ты не будешь кричать?

Она покачала головой.

Маркус медленно отпустил её и шагнул назад.

– Можно я пойду с вами? – спросила Онория.

– Нет, – практически взвыл Дэниел.

По правде говоря, Маркус тоже не хотел брать её с собой. Ей только шесть. И она девочка.

– Мы будем очень заняты, – проговорил он, но ему не хватало гневной решимости Дэниела.

Маркус застонал. Она выглядела такой несчастной, её щеки были залиты слезами. Светло-каштановые волосы, разделенные пробором и скрепленные заколкой, свисали прямыми, мягкими прядями, беспорядочно разметавшись над её плечами. А её глаза – почти точная копия глаз Дэниела – сияли завораживающим оттенком светлого фиолетово-синего цвета. Они были огромными, влажными и…

– Говорил я тебе, не смотри ей в глаза, – пробормотал Дэниел.

– Ну, может, только один раз.

– Ой, как славно! – Она взвилась в воздух, напомнив ему испуганного котёнка, и заключила Маркуса в импульсивные, но, слава Богу, непродолжительные объятия.

Она прищурилась и окинула Дэниела пугающе взрослым взглядом:

– В отличие от тебя.

Брат ответил ей столь же недружелюбной гримасой:

– А я горжусь тем, что являюсь самым худшим.

– Мне всё равно, – объявила Онория. Она схватила Маркуса за руку.