Словно в раю

Маркус был ещё в постели, когда тихо дворецкий вошёл и доложил, что леди Онория Смайт-Смит и мисс Ройл прибыли и ожидают в жёлтой гостиной.

– Могу я сказать им, что вы не принимаете гостей? – спросил дворецкий.

У Маркуса было сильное искушение согласиться. Он ужасно себя чувствовал и выглядел, без сомнения, соответствующе. Когда Джимми нашёл его прошлым вечером, он дрожал от холода так сильно, что удивительно, как у него зубы остались целыми. Затем, когда он добрался до дома, им пришлось разрезать его сапог.

Однако окажись Онория в таком положении, то он стал бы настаивать на том, чтобы убедиться в её здоровье собственными глазами, поэтому ему, похоже, придётся позволить ей сделать то же самое. Что касается второй девушки – кажется, дворецкий сказал, что это мисс Ройл, – то остаётся надеяться, что она не из дамочек с повышенной чувствительностью.

Поскольку когда Маркус в последний раз смотрелся в зеркало, то мог бы поклясться, что его кожа имеет зеленоватый оттенок.

Одевшись и спустившись вниз с помощью камердинера, Маркус считал, что выглядит вполне пристойно, когда стал приветствовать двух дам.

– Боже милостивый, Маркус, – вскричала Онория, вскакивая на ноги. – Ты выглядишь как покойник.

Очевидно, он заблуждался относительно своего внешнего вида.

– Мне тоже приятно видеть тебя, Онория, – Маркус махнул в сторону дивана. – Не возражаете, если я сяду?

– Нет, пожалуйста, садись. У тебя глаза ужасно ввалились. – Она скорчила гримасу, глядя на то, как он пытается обойти стол. – Тебе помочь?

– Нет, всё хорошо. – Маркус дважды подскочил, чтобы достать до края подушек и практически свалился на диван. Кажется, достоинству нет места в комнате больного.

– Мисс Ройл, – произнёс он, кивая второй даме. Он совершенно точно встречал её несколько раз за эти годы.

– Лорд Чаттерис, – учтиво проговорила она. – Родители шлют вам наилучшие пожелания и желают скорейшего выздоровления.

– Благодарю, – свои слова граф подкрепил слабым кивком. Внезапно Маркусом овладела ужаснейшая слабость. Дорога от спальни по лестнице оказалась гораздо труднее, чем он ожидал. А ещё он плохо спал прошлой ночью. Кашель начался, едва его голова коснулась подушки, и с тех пор не прекращался.