Словно в раю

– Лоб у тебя довольно тёплый. Хотя я должна признать, что в этой комнате чудовищно жарко. Я не знаю, как отличить, где твоя температура, а где температура воздуха.

– Прошу тебя, – простонал Маркус, простирая к ней руку. Он открыл глаза, моргая от тусклого света. – Открой окно.

Онория покачала головой.

– Прости. Если бы я только могла…. Миссис Уэзерби сказала, что доктор….

– Пожалуйста. – Он умоляет её. Чёрт, судя по голосу, он может даже заплакать. Но ему всё равно. Пусть только Онория откроет это проклятое окно.

– Маркус, я не могу….

Кажется, Онорию мучают сомнения.

– Я не могу дышать, – проговорил Маркус. И, по правде говоря, он не преувеличивал.

– О, хорошо, – сказала она, подбегая к окну. – Но никому не говори.

– Обещаю, – пробормотал он. Ему не удалось повернуть голову, чтобы видеть Онорию, но он слышал каждое её движение в мёртвой тишине ночи.

– Миссис Уэзерби очень настаивала, – говорила девушка, отодвигая штору. – В комнате должно быть жарко.

Маркус заворчал и попытался поднять руку в протестующем жесте.

– Я ничего не понимаю в уходе за больными, – ах, вот, наконец, звук открываемого окна, – но не могу поверить, что при температуре полезно угорать от жары.

Маркус кожей ощутил первое дуновение прохладного воздуха и едва не зарыдал от счастья.

– У меня никогда не было лихорадки, – говорила Онория, подходя к его постели. – Ну, по крайней мере, я не такого помню. Разве не странно?

Ему послышалась улыбка в её голосе. Он даже точно знал, какая это улыбка – немного робкая, с легким оттенком удивления.

А сейчас Маркус просто слышал это. Так мило. И странно. Странно, что он настолько хорошо её знает. Конечно, он знает её лучше, чем все остальные. Но это не то же самое, что знать наперечёт все её улыбки. Или нет?

Онория придвинула стул ближе к кровати и села.

– Я не задумывалась об этом, пока не приехала ухаживать за тобой. Я имею в виду то, что у меня никогда не было высокой температуры.

Она приехала ради него? Маркус не знал, почему для него это оказалось столь важным. В Фенсмуре больше не было людей, из-за которых Онория могла бы приехать, а она здесь, возле него, но всё-таки это казалось…. Ну, это не странно. И не удивительно. Просто….

Маркус постарался напрячь свой усталый рассудок. Может ли что-то быть одновременно не удивительным и неожиданным? Поскольку так оно и есть.