Словно в раю

Ничего не получилось, и весь ворох покрывал съехал, обнажив длинную, слегка согнутую, ногу.

У Онории приоткрылся рот. Там он тоже оказался мускулистым.

Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Она на него не смотрит. Вовсе не смотрит. Совсем не смотрит на Маркуса. Кроме того, она должна вернуть одеяло на место, пока он не перевернулся и весь не раскрылся, поскольку ей неизвестно, надето ли на нём какое-то бельё. У него голые руки и ноги, поэтому логично, что….

Она посмотрела на нижнюю часть тела Маркуса. Просто не смогла удержаться.

Онория схватилась за одеяло и потянула, стараясь снова укрыть его. Кому-то другому придётся сменить ему простыни. Боже милостивый, как ей жарко. Неужели здесь могло стать ещё жарче? Может ли она ненадолго выйти? Или постоять возле открытого окна?

Она помахала рукой перед лицом. Ей следует сесть. Здесь есть прекрасное кресло, и она может просидеть в нём до утра, чинно сложив руки на коленях. Она только ещё раз взглянет на Маркуса, просто, чтобы проверить, как он.

Онория взяла свечу и поднесла к лицу Маркуса.

Его глаза были открыты.

Она осторожно отступила назад. Он и раньше открывал глаза. Это ещё не значит, что он в сознании.

– Онория? Ты что здесь делаешь?

А вот это уже кое-что означает.

Маркус чувствовал себя, как в аду.

Нет, он чувствовал себя так, словно побывал в аду. И вернулся. И снова отправился туда, как будто первого раза оказалось недостаточно. Он не представлял, сколько времени прошло.

Или ночь. Ему показалось, что сейчас ночь. Темно и чертовски жарко. Честно говоря, было трудно думать о чём-то помимо этой удушливой жары.

Возможно, он всё-таки был в преисподней и принёс адскую жару с собой. Или, вероятно, он всё ещё в аду, хотя если так, то кровати там весьма удобные.

Что, кажется, противоречит всему, что он слышал в церкви.

Маркус зевнул, покрутив головой в разные стороны, прежде чем опуститься обратно на подушку. Знакомая подушка. Она мягкая, наполненная пухом, и как раз нужной толщины. Он лежит в собственной постели, в своей спальне. И сейчас определённо ночь. Темно. Маркус мог поклясться в этом, несмотря на то, что ему не хватало сил поднять веки.

Он слышал, как миссис Уэзерби ходит по комнате. Очевидно, она всё это время сидела возле него.