Словно в раю

– Я сейчас начну, – пояснила ей мать. – Есть то, что можно делать без ножниц.

– Конечно. – Онория смотрела, как леди Уинстед села возле Маркуса и обмакнула ткань в кипяток. – Я могу помочь? – Онория чувствовала себя бесполезной, стоя в изножье кровати.

– Сядь с другой стороны, – ответила мать. – Возле его головы. Поговори с ним. Возможно, ему так будет легче.

Онория сомневалась в том, что Маркуса успокоит хоть какое-то её действие, но она знала, что так будет легче ей самой. Лучше делать хоть что-нибудь, чем стоять в стороне, как идиотка, в полном бездействии.

– Привет, Маркус, – проговорила она, придвигая кресло ближе к кровати.

Она не ожидала, что он ей ответит, и Марку действительно промолчал.

– Знаешь, ты очень болен, – продолжила Онория, стараясь, чтобы голос её звучал бодро и весело, несмотря на смысл слов. Она сглотнула и заговорила самым жизнерадостным тоном:

– Но оказалось, что моя мать своего рода эксперт в таких вещах. Разве не удивительно?

Она посмотрела на мать с растущим чувством гордости:

– Должна признаться, что я даже не подозревала, что она в этом разбирается.

Девушка наклонилась и прошептала ему в ухо:

– Я полагала, что моя матушка из тех, кто падает в обморок при виде крови.

– Я это слышала, – заметила леди Уинстед.

Онория послала ей извиняющуюся улыбку:

– Тебе не за что просить прощения, – мать взглянула на Онорию с кривой улыбкой прежде, чем вернуться к работе. Не поднимая глаз, она проговорила:

– Я не всегда была такой….

В образовавшейся паузе Онория поняла, что мать не знает, что сказать дальше.

– Такой решительной, какой была нужна тебе, – закончила, наконец, леди Уинстед.

Онория сидела неподвижно, прикусив верхнюю губу, и обдумывала слова матери. Они походили на извинение, как будто мама действительно просила прощения.

Но это была также и просьба. Мать не желает больше обсуждать эту тему. Ей и так нелегко было произнести эту фразу. Поэтому Онория восприняла сказанное именно так, как надеялась её мать. Она повернулась к Маркусу и произнесла:

– Как бы то ни было, не думаю, что кому-то приходило в голову осмотреть твою ногу.

Маркус вскрикнул от боли. Онория быстро глянула на мать, которая как раз орудовала ножницами, принесёнными миссис Уэзерби. Она полностью раскрыла их и направила один конец в ногу Маркуса наподобие скальпеля. Одним движением мать сделала длинный разрез прямо посередине раны.

– Он даже не шелохнулся, – с удивлением заметила Онория.