Словно в раю

Проснувшись на следующее утро, Маркус почувствовал перемены. Во-первых, нога снова болела самым адским образом. Но он почему-то подозревал, что это как раз неплохой знак. Во-вторых, он проголодался. Просто умирал от голода, словно не ел несколько дней.

Что, возможно, было правдой. Маркус понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как он заболел.

И, наконец, ему удалось открыть глаза. Вокруг стояла так непроглядная темнота, так что с лёгкостью могло быть и пять утра, и десять вечера. Больного легко сбить с толку.

Маркус сглотнул, пытаясь увлажнить горло. Хорошо бы выпить воды. Он повернулся в сторону прикроватного столика. Его глаза ещё не привыкли к темноте, но он видел, что кто-то спит в кресле возле его постели. Онория? Скорее всего. У него было чувство, что она не выходила из его комнаты на протяжении всего этого скорбного времени.

Он моргнул, пытаясь припомнить, как она вообще оказалась в Фенсмуре. Ах, да, ей написала миссис Уэзерби. Маркус не представлял, почему его экономка решила так поступить, но он будет вечно ей за это благодарен.

Он подозревал, что был бы сейчас мёртв, если бы не та агония, которую Онория и её мать навлекли на него, распотрошив его ногу.

Но это было ещё не всё. Маркус знал, что временами терял сознание, и в его памяти об этом страшном времени всегда будут провалы. Но даже при этом он знал, что Онория неотлучно находилась там, в его комнате. Она держала его за руку, разговаривала с ним, и её тихий голос проникал ему в душу, даже когда он не мог разобрать слов.

Знание того, что она находилась там… Просто так было легче. Он был не один. Впервые в жизни Маркус Холройд не был одинок.

Маркус слегка фыркнул. Он драматизирует события. Можно подумать, его окружал невидимый щит, который держал людей в отдалении. Он мог бы иметь кучу знакомств. Он же граф, ради любви к Господу. Ему достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы его дом наводнился людьми.

Но Маркус никогда не нуждался в компании ради пустой болтовни. Для всего остального значимого в его жизни одиночество подходило как нельзя лучше.

Маркус моргнул ещё несколько раз, и комната вокруг начала приобретать очертания. Занавеси были задёрнуты не полностью, и лунного света было достаточно, чтобы различать цвета. А может, он просто знал, что стены бордового цвета, а большая картина над камином в зелёных тонах. Люди видят то, что ожидают увидеть. Один из основных трюизмов жизни.

Маркус снова повернул голову, вглядываясь в фигуру, спящую в кресле.