Словно в раю

– Маркус, – снова произнесла она, поскольку сам звук имя приносило ей утешение. – Маркус.

Девушка замерла и села.

Глаза его не открывались, но она видела, как они двигаются под веками, и подбородок слегка шевельнулся.

– О, Маркус, – всхлипнула она. Слёзы полились с новой силой. – Прости, я не должна плакать.

Онория безуспешно искала платок, и, не найдя его, утёрла слёзы простыней.

– Я так рада слышать твой голос. Даже если ты сама на себя не похож.

– Хочешь воды? – Онория ухватилась за обрывок произнесённого слова.

Маркус ещё раз подвигал подбородком.

– Вот, давай я тебя немного подниму. Так будет легче. – Она обхватила его под руками и слегка выпрямила. Немного, но хоть чуть-чуть. Стакан с водой стоял на прикроватном столике, и в нём все еще оставалась ложка – с прошлого раза, когда Онория пыталась его напоить.

– Я дам тебе несколько капель, – сказала она ему. – Понемногу. Боюсь, что ты подавишься, если я сразу дам много.

Однако этот раз Маркус справился гораздо лучше, и она влила в него добрых восемь ложек воды прежде, чем он подал ей знак, что напился и снова принял лежачее положение.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Онория, пытаясь взбить ему подушку. – Кроме того, что ужасно, я имею в виду.

Он слегка качнул головой. Кажется, это должно было заменить пожатие плечами.

– Ну, конечно, ты чувствуешь себя ужасно, – пояснила Онория. – Но есть ли изменения? Ещё ужаснее? Не так ужасно?

– Так же ужасно, как прежде? – Она рассмеялась. По-настоящему. Удивительно. – Я говорю глупости.

Маркус кивнул. Это движение было слабым, но гораздо энергичнее, чем всё, что ему удавалось до сих пор.

– Ты слышишь меня, – сказала Онория, не в силах сдержать дрожащую, широкую улыбку на лице. – Ты издеваешься надо мной, но ты меня слышишь.

– Как хорошо. Можешь дразниться сколько угодно. Когда тебе станет лучше, а ты обязательно поправишься, тебе будет запрещено это делать. Я имею в виду, дразнить меня, но сейчас милости прошу. Ох! – Онория подскочила, неожиданно в ней проснулась какая-то нервная энергия.

У неё заняло два шага и одну секунду на то, чтобы убедиться, что нога его никак не изменилась. Рана оставалась красной и угрожающе поблёскивала, но болезненного жёлтого оттенка было больше не видно, и что самое важное, она не увидела никаких следов распространения красноты.

– Всё по-прежнему, – поведала Маркусу Онория.