Словно в раю

– Что вы имеете в виду? – прошептала она. Но девушка знала точно, о чём говорит доктор Уинтерс, она просто должна была услышать это от него.

– Я убеждён, что если я сейчас отрежу ему ногу, то больной будет жить. – Врач снова оглянулся на Маркуса, словно в поисках подсказки. – Если я не проведу ампутацию, он может полностью выздороветь. Или умереть. Я не могу предсказать, как будет вести себя инфекция.

Онория застыла на месте. Только глаза её двигались от лица доктора Уинтерса к ноге Маркуса и обратно.

– Как нам узнать? – тихо спросила она.

Доктор вопросительно склонил голову набок.

– Как мы узнаем, что пришло время принимать решение? – пояснила Онория чуть громче.

– Есть определённые признаки, – ответил доктор. – К примеру, если вы увидите, что краснота начнёт распространяться вверх или вниз по ноге, то ампутации не избежать.

– А если этого не случится, будет ли это означать, что он выздоравливает?

– Необязательно, – заметил доктор, – но в данное время, если рана не изменит своего вида, я сочту это хорошим признаком.

Онория кивнула, стараясь всё запомнить:

– Вы останетесь в Фенсмуре?

– Не могу, – ответил доктор, собирая свою сумку. – Я должен навестить ещё одного больного, но к вечеру я вернусь. Не думаю, что нам придётся что-то решать до этого.

– Не думаете? – резко спросила Онория. – Но вы не уверены?

Доктор Уинтерс вздохнул. Впервые с момента своего появления он выглядел уставшим.

– В медицине невозможно ни в чём быть уверенным, миледи. Особенно в таких случаях. – Он поглядел в окно, где за раздвинутыми шторами виднелась бесконечная зелень Фенсмура.

– Возможно, когда-нибудь это изменится. Но боюсь, нам не суждено увидеть этого на своём веку. А до тех пор моя работа является в той же мере искусством, сколь и наукой.

Не совсем то, что хотела услышать Онория, но она умела распознавать правду, поэтому она просто кивнула врачу, в благодарность за его внимание.

Доктор Уинтерс поклонился в ответ, дал Онории и её матери подробные указания и уехал, пообещав заехать позже.

Леди Уинстед проводила его к выходу, снова оставив Онорию наедине с Маркусом, который лежал пугающе неподвижно.

Несколько минут Онория стояла в центре комнаты без движения. Она чувствовала себя слабой и растерянной. И ничего нельзя поделать. Утром она сильно испугалась, но тогда она могла хотя бы сосредоточиться на очистке раны. Теперь она может только ждать, и её рассудок, лишённый других задач, не занимало ничего, кроме страха.

Какой ужасный выбор. Жизнь или нога.