Слово авторитета

Впервые это случилось лет десять назад, когда его задержали на стрелке вместе с тремя такими же, как и он сам. Без лишних слов его отвели в туалет и связали «ласточкой». Испытанный прием, подавляющий волю. Он долго не мог позабыть запаха мочи и фекалий, замешанных на изрядной порции хлорки. И с тех пор Карась шарахался от здания РУОПа, как черт от ладана. И если нужда заставляла его проезжать мимо, то Карась не забывал плевать через левое плечо. Хотя внешне здание выглядело вполне благопристойно: вокруг металлическая ограда с какими-то замысловатыми ажурными фантазиями, перед фасадом насаждения из елочек, вот только Дедом Морозом здесь никогда не пахло.

Стул прикручен к полу, как и полагается: в окно его а швырнешь и даже сгоряча не расколотишь о собственную голову.

— Ты думаешь, начальник, я кичи испугался? — хмыкнул Карась, брезгливо поморщившись. — Меня там встретят, как путевого. Пропасть не дадут и греть будут. И знаешь почему?

Вместо джинсовой куртки теперь на Шибанове был строгий костюм.

Выглядел он старше и официальное.

— А потому что я не сдавал никого и отвечал всегда только за себя.

— Ну-ну, — неопределенно протянул капитан. — Блатной ты крученый, а потому должен знать, что в наших силах не только добавить тебе срок, но и пустить слушок, что ты понемногу стучишь в контору, а там доказывай после этого, что ты не верблюд.

— Не сделаешь этого, начальник. Я тут тебя пробивал, уважаемые люди о тебе неплохо отзывались.

Хоть ты и легавый, но подлянки делать не станешь.

— Я знаю, что ты тюрьмы не боишься, но в моих силах и сократить тебе срок. Одно дело — ты просто угоняешь машину, другое — угон с отягчающими обстоятельствами, как сопротивление милиции, «ствол» у напарника, что тоже может усугубить и без того не сладкое твое положение.

Перед Шибановым сидел неглупый и волевой человек, который понимал его с полуслова.

Он относился к жизни с цинизмом уголовного философа: даже среди ментов есть неплохие люди, которые, однажды нацепив на себя хомут, тянут его до самой пенсии. И если следак заикнулся о послаблении, значит, так оно и случится.

— Чего ты хочешь от меня, гражданин начальник? Карась посмотрел в окно.

В каких-то полутора десятках метров от здания простиралась воля, теперь — недосягаемое понятие.

— Я хочу знать, где оружие.