Слово авторитета

— Мне тоже многое непонятно в этой истории. Откуда они все вылупились?

Чиграш тоже в этом списке, — негромко и несколько удивленно сказал Еж. — А ведь он у меня в бараке шнырем был прописан, плевки за мной в бендюге подтирал. А сейчас, смотрю, вон до каких высот поднялся. В учредители прет. Вот что я хочу сказать, лично для меня здесь вырисовывается очень неприятная картина: нас держат за лохов. И совсем напрасно. Эти ребятишки, — потряс он бумагами, — мало что из себя представляют, но за ними стоят другие, и я даже подозреваю, кто именно.

А это уже опасно.

— Кто же, ты можешь нам сказать? — доброжелательно спросил Сева Вологодский.

— Тюменские. Легкие деньги от нефти их очень разбаловали, и парни возомнили себя арабскими шейхами. А к ним наверняка примыкают еще бригады из Новосибирска.

— Послушай, Сева, а ты точно знаешь, что твой человек в правительстве фуфло не засаживает? Может, он на башли намекает? Я как-то его видел, он мне мутным показался.

Руки Севы Вологодского сцепились в замок.

— Все гораздо сложнее.

Эту информацию я перепроверил у трех разных источников, и все они дудят в одну дуду, что нашему человеку не усидеть. Новых же людей подпирают очень большие деньги. Мне также известно, что в доле участвуют бригады из Зеленограда и Балашихи. Вы не хуже меня знаете, что достаточно проявить слабину, и найдется немало желающих, чтобы стащить с тебя последние калоши. Мы должны действовать жестко, иначе потеряем все. У нас просто нет выбора. — Сева Вологодский вытащил из папки листок и протянул его Жоре.  — Я тут составил еще один список. Это люди, которые стоят за новой командой. Фамилии дались мне нелегко, за них я заплатил пятьдесят тысяч баксов, но информация стоит того.

Корень, несмотря на свою грузную фигуру, легко оторвался от кресла и толстыми пальцами смахнул со стола листок.

— Среди балашихинских и зеленоградских у меня есть свои уши. Они и раньше мне подавали маяки, что намечается нечто серьезное, и вот только два дня назад выяснилось, что к чему.

— Здесь я вижу Серегу Клетчатого, — недоуменно поднял глаза Жора Крюков.

Он уже успел плеснуть под жабры третью бутылку пива, поэтому взгляд его выглядел азартным. — Он что, тоже в упряжке?

Клетчатый был лидером зеленоградцев и даже имел статус положенца. Он дважды подавал заяву на корону, но оба раза воры, морща нос, единодушно его прокатывали. Беда заключалась в том, что Серега Клетчатый служил в армии — не самая удачная черта биографии человека, претендующего на статус законного.