Слово авторитета

Трошин уже полностью освоился на чужом диване — сидел вполоборота, откинувшись на мягкую спинку, правая нога согнута и удобно возлежит на выпуклом сиденье.

Трошин слегка улыбнулся. Он был слишком хитер и опытен для того, чтобы поддаться обману. Оба они думали об одном и том же.

— Что мне сказать… Звони!

Захар помнил телефон полковника Крылова на память. Странная причуда человеческой памяти, звонить к нему довелось всего лишь однажды, а номер настолько четко запечатлелся в его сознании, как будто бы он созванивался с полковником чуть ли не ежедневно в течение последнего года.

Ждать пришлось недолго, уже на третьем гудке призывная трель оборвалась, и он услышал хмурый голос:

— Здравия желаю, товарищ полковник… Это я… старший лейтенант Маркелов.

— И тебе желаю здоровья.

С такими интонациями уместно отправлять на вечную каторгу, а еще лучше на эшафот.

— Тут такое дело… товарищ полковник. Нам нужно встретиться.

— Ты что, сбрендил, что ли, лейтенант?

— Ну, ты, однако, самоуверенный малый! Неужели ты думаешь, что меня должна заинтересовать твоя полуночная исповедь? Ты что, поругался со своей подругой и решил поплакаться в китель своего любимого начальства? В твое время у меня не было такой отдушины, как у тебя.

— Я должен помочь одному человеку…

— Однако, лейтенант, ты большой оригинал. И это ты мне захотел сообщить в два часа ночи. Извини меня, лейтенант, или ты неисправимый романтик, или… глупец, каких мало. Ладно, все, конец связи!

— Дай сюда, — вырвал майор трубку, — товарищ полковник, это Трошин звонит, дело очень серьезное.

На несколько секунд в трубке воцарилось безмолвие, а затем раздался тоскливый голос Крылова:

— И ты туда же, майор? — Полковник понемногу просыпался. — Вы прямо как сиамские близнецы. Ладно, жду вас. Когда будете?

— Подъедем через полчаса, товарищ полковник.

— Лады, — и тотчас в трубке раздались короткие гудки.

Гостей полковник принял на кухне, указав на два свободных стула.

Крылов был в красной пижаме, причем такой ядовитой яркости, что невольно хотелось зажмуриться. Опухший ото сна, со щелочками вместо глаз, сцепив ладони на выступающем животе, он напоминал хозяина маленькой среднеазиатской лавчонки.

Слушая сбивчивый рассказ Захара, он лишь слегка кивал головой, подливая в пустевшие чашки кофе.

— …его в пресс-хату бросили, товарищ полковник.