Слово авторитета

Из-за меня… Ну, он там троих и порезал… Ему ведь срок дадут. А то и пожизненно, и все из-за меня. Не могу я так. Может быть, побег ему устроить?

Веки Крылова разлепились на всю ширину, и он вновь стал напоминать прежнего полковника.

— Ну ты, парень, охренел? У нас тут что с тобой, сходняк, что ли?

Все-таки мы в милиции работаем, а не в банде орудуем. И вообще, как ты себе это представляешь? Я приду к начальнику тюрьмы и скажу ему, давай устроим побег одному зэку. Если ты это не организуешь, тогда мой старший лейтенант уйдет в отставку.

Ты думаешь, он меня пошлет?.. Ничего подобного, он даже не подумает об этом, потому что посчитает меня если не сумасшедшим, то полным кретином. А для таких, не знаю, известно ли тебе это, рецептов не существует. Меня просто снимут по профнепригодности, и все! А у меня, да будет тебе известно, еще остались некоторые честолюбивые планы. — И уже бодро, окончательно отряхнувшись ото сна, воскликнул:

— Может быть, я еще и генералом стану!

Полковник жил на последнем этаже, не самое лучшее место для проживания: крыша, раскалившаяся за целый день, теперь энергично избавлялась от тепла, заставляя их задыхаться от жары.

Крылов распахнул окно, но вместе с желанной прохладой в кухню ворвалась беспокойная стайка комаров и теперь назойливо кружилась у самых лиц.

— Товарищ полковник, мне просто не к кому больше обратиться. Я знаю, что это не совсем по правилам, но если я ему не помогу, то его просто убьют. На мне его смерть будет.

Как же я потом людям в глаза посмотрю?

Трошин в разговоре не участвовал, лишь угрюмо посматривал в окно.

— Это тот самый, из интерната? — спросил полковник. В голосе никаких эмоций.

— Лейтенант, не знаю, какие тебе слова еще нужно сказать. Кажется, уже все доводы привел. А ты все никак понять не хочешь. Еще раз хочу тебе внушить, что жизнь нас поделила на два непримиримых лагеря. По одну сторону мы все, кто носит погоны, а по другую — наши клиенты. И на той стороне у тебя не может быть друзей.

Могут быть только какие-то деловые контакты, но не более того. А если появляются друзья, значит, ты уже не наш. Вот такова суровая правда жизни, лейтенант… Мне казалось, что ты уже давно определился, на какой стороне тебе стоять.

Крылов хлебнул кофе и посмотрел на Захара. Маркелов вильнул взглядом в сторону и принялся рассматривать кончики своих туфель.

— Тьфу ты, дьявол! — чертыхнулся полковник. — Я ему про Фому, а он мне про Ерему.