Слово авторитета

Дело изобилует фотографиями, но они, как правило, не прибавляли ничего нового: похоже, круг общения у него сложившийся, одни и те же физиономии, вот только женщины менялись да ландшафт.

Фотографии были собраны в компьютере, как в хорошем альбоме: их можно было быстро полистать, разложить из них пасьянс и даже увеличить отдельные части снимка. Одна фотография особенно заинтересовала Шибанова. Видно, что компанию из двадцати человек сняли во время застолья. На именины не похоже — на столе блины с медом, кутья, да вот еще водка во множестве.

Такое впечатление, что ребятки поминают безвременно усопшего. Да и лица хмурые, некоторые откровенно злые. Только в дальнем углу сидели двое мужчин и натянуто строили друг другу улыбки. Первого капитан Шибанов узнал сразу — это был Мерзоев, чуть помоложе, с короткой модной стрижкой. А вот второй… Тоже как будто бы знакомое лицо. Определенно, где-то он его уже видел. Григорий щелкнул мышкой, и фрагмент снимка увеличился втрое. Утонченные черты лица, длинный, с небольшой горбинкой нос, глаза пронзительные, острые, какие могут быть только у орлана, высматривающего на далекой земле добычу. Соседом Мерзоева был Закир Каримов.

С минуту капитан Шибанов осознавал собственное открытие, разглядывая снимок. А потом выключил монитор.

Напряжение сказалось — заломило под лопаткой. Григорий поднялся и сделал несколько вращательных движений плечами, немного полегчало. В сейфе на самой верхней полке лежало дело Каримова, но он специально не спешил его вытаскивать и как бы растягивал удовольствие, словно предчувствуя, что в толстой папке его ожидает немало интересного.

Размявшись, Шибанов выдвинул ящик стола, в нем под тоненькой ученической тетрадкой лежал ключ от сейфа — длинный штырь с глубокими бороздками на конце. Его, конечно, можно было бы упрятать поглубже, хотя, с другой стороны, вроде бы и ни к чему. Кругом свои, и среди сослуживцев не водилось привычки рыскать по чужим сейфам. За подобное пристрастие в органах карают не менее строго, чем крысятников на зоне.

Григорий вставил ключ в скважину. Дверца легко распахнулась, обнажив темное металлическое нутро. На самой нижней полке лежало три папки, справа — в синем переплете — досье Закира Каримова. Капитан помнил каждый листок из дела.

На трех из них были заметны круглые следы. Наверняка опер, что вел следствие, любил баловаться кофейком и ставил кружку прямо на исписанные страницы.